Римская жизнь: размышления о жизни древней и современной. Ян Ричмонд. Римская Британия. Завоевание острова. Часть Первая.

Назад

Ян Ричмонд. Римская Британия.
Главы из книги


От переводчика. Выдающийся знаток римской археологии, директор Британской Школы в Риме (1930-32 гг.), Ян Ричмонд известен не только как автор фундаментальной работы по римской топографии (CityWallofImperialRome), но и как популяризатор римских древностей Соединенного Королевства. Написанная очень простым, но не лишенным изящества, языком, «Римская Британия» создавалась в 1940-е годы. Военная действительность сквозит за строчками текста и размышления о несостоявшемся единстве британских племен перед лицом римского «блицкрига» приобретают неожиданные смысловые оттенки.


HW.jpg


Завоевание острова. Часть Первая.


Кардинальное отличие римского периода британской истории от предшествующих эпох заключается в том, что он содержит первые, дошедшие до наших времен, комментарии к происходящим событиям. С этого момента письменные и материальные свидетельства только дополняют и подтверждают друг друга. Так, по наблюдению римского автора, отсутствие единства между варварами было ключевым фактором, способствовавшим успеху римлян; археологические исследования также говорят о состоянии глубокой разобщенности племенных сообществ. Как было показано в предыдущих выпусках серии (см. «Начальная история Британии»), к моменту римского вторжения остров уже являл собой пристанище для разных завоевателей, и, когда римляне впервые высадились на нем в 55 году до Р. Х., эти группы еще находились в стадии брожения. Наглядной иллюстрацией царившего хаоса служит эпизод с Юлием Цезарем, который не смог провести должную разведку из-за вражды между новоприбывшими захватчиками с территории Бельгии, расселившимися на юго-востоке, и местным населением, несмотря на всю необходимость точной оценки обстановки. Племенные раздоры не стали менее острыми и почти сто лет спустя, в 44 году Р. Х. перед высадкой Клавдия. Количество пришельцев и степень их агрессивности только возросли.
На юго-востоке, на территории относительно соответствующей Херфордширу и Уэссексу, гранича с союзными и покоренными племенами, лежали быстро расширяющиеся владения катувеланов, чей вождь, Кунобелин (шекспировский Цимбеллин), завоевал и подчинил триновантов. На юге, включая в себя до некоторой степени Гэмпшир, Дорсетшир и Уилтшир, вместе со значительной частью Сомерсетшира, располагались земли атребатов, дуротригов и белгов. Практически все три народности состояли из переселенцев, бежавших на юг от гнева Цезаря. Нет никакой причины предполагать наличие союза между этими разбойными и воинственными группировками, однако, также очевидно, что никто из автохонов не стал их жертвой. К числу последних, более древних народностей, принадлежали паризии из Восточного Йоркшира, ицены из Норфолка и Саффолка, коританы из Линкольншира и Лестершира, добуны из Котсволда и думноны из Девона и Корнуолла. С ним соседствовало пестрое население валлийских холмов и рассеянные племенные группы бригантов, как тогда называли жителей пеннинских долин. Это первые племена, чьи имена известны из истории Британии, их количество, различия и взаимный антагонизм оправдывают название эпохи – Железный Век. Новые переселенцы также отличались беспощадностью, стремлением взять все, жестокость была обыденным явлением. Их опорными пунктами были мощные укрепления на холмах, служившие убежищем в бесконечных межплеменных войнах, укрытием от охотников за черепами, опустошительных набегов с целью грабежа и порабощения. Костяк элиты в этих обществах повсеместно составляли воины-аристократы с кланами приверженцев, которых иногда сравнивают с вождями гомеровской Греции. Это была эпоха тщеславия, время саг и декоративного искусства, сфокусированного на отдельной личности. Уровень его настолько высок, что порождает заманчивые размышления о досуге и спокойствии, не подтверждаемые ни одним из известных фактов. Вспышки гениальности, которые пронизывают мрак сих времен, никогда не сделают их веком света.
С политической точки зрения отделенной проливом римской администрации, такой беспокойный, располагавшийся в поле зрения мир был подозрителен. Дикая свобода Британии служила источником постоянного раздражения. Она давала возможность «нового старта» перебежчикам и главарям варваров, которые, как галл Атребат, на дух не переносили все римское. Остров являл собой надежное пристанище для беглецов от римской исполнительной власти. Это не означает, что британские вожди не хотели вступать в отношения с Римом. Экономические и политические связи со времен Августа постоянно усиливались, и главной причиной тому была материальная привлекательность римской цивилизации.


fib lion1.jpg
Римская фибула в форме льва (Первый Век Р. Х.), найденная в окрестностях Нортгемптона. Из собрания С. Чаплина (Provenance:  DenofAntiquity, 2010).
Могильные склепы островной знати, набитые подношениями усопшим, включают в себя и вино, и столовые украшения, покинувшие римский мир ради племенных застолий. В обратном направлении, в железных ошейниках и скованные друг с другом, иногда продаваемые за жалкий кувшин вина, текли рабы, удовлетворяя постоянно растущий спрос невольничьего рынка. Несомненно, подобный товарообмен был выгоден властям по обе стороны пролива. Он обеспечивал хорошую собираемость имперских пошлин в портах Галлии, тогда как в Британии римские купцы наверняка добирались до важных центров, находившихся так далеко на севере, как Лестершир, или на западе, в Сомерсете.
Яркая и выразительная, чеканка местной золотой и серебряной монеты также говорит о подражании. С точки зрения размера и веса она ориентирована на греческие стандарты, однако, дизайн восходит к римским образцам: для надписей используется латиница и для выпусков часто привлекаются римские резчики штемпелей (Roman moneyers). Именно эти мирные контакты помогли римскому командному составу оценить обстановку в Британии и подготовить план аннексии при Клавдии. Однако обстоятельства, при которых совершилось завоевание, не были предусмотрены никаким планом.
В 40 г. по Р. Х. престарелый Кунобелин изгнал своего сына Админия, который бежал и просил заступничества у Калигулы, как раз в тот момент, когда римляне готовились, по крайней мере, продемонстрировать британцам свою военную мощь. Не прошло и трех лет, как царь умер и два его других сына, Каратак и Тогодумн, разделили доставшееся наследство. В 43 году другой племенной вождь, правивший к югу от Темзы, искал убежища от восставших соплеменников при дворе Клавдия. Просьбы о выдаче изгнанников были отвергнуты, после чего был организован ряд набегов на римскую территорию. В политическом плане настало время преподать британцам хороший урок. Однако в дело с римской стороны оказались замешаны и личные амбиции. Новый император Клавдий, неожиданно получивший полномочия после долгих лет пребывания вне власти, решился поддержать честь семьи с помощью  победоносного завоевания. Поэтому, хотя и представлявшаяся со временем неизбежной полная аннексия Британия, приобрела черты личного дела императора. С британской стороны было сделано все, чтобы лучшим образом подтвердить слова Тацита, о разобщенности варваров, служившей главным козырем римлян.


C3.jpg


Асс Клавдия с потрясающей копьем Минервой, выпущенный в ознаменование Британской Кампании. Из собрания С. Чаплина.
Были задействованы крупные силы в составе пяти легионов и вспомогательных войск под руководством способных полководцев, имевших большой опыт участия в приграничных конфликтах. Цели были четко определены. Первая молниеносная кампания была проведена против конфедерации Каратака и Тогодумна. Не встретив никакого сопротивления при высадке, римляне, однако, были вынуждены приложить серьезные усилия для закладки моста через Темзу и овладения переходом под Медуеем, яростно оборонявшегося варварами. В боевых действиях наступила некоторая пауза, когда появился Клавдий, чтобы возглавить двухнедельную операцию по овладению Камулодуном (Колчестер). Вторая фаза кампании последовала за отъездом императора и была направлена против племен белгов на Юго-Востоке, чьи укрепления на холмах были поочередно взяты штурмом. Подобный блицкриг требовал сильного напряжения, однако, для тяжеловооруженных легионеров, поднаторевших в осадном искусстве, это было по силам. Командовал фронтом будущий император, твердолобый Веспасиан, заработавший таким образом себе репутацию.
Наблюдающие стороны расценили переломный характер момента. Все большие этнические сообщества, располагавшиеся внутри острова, и долгое время терроризируемые разгромленными племенами, вступили в союзные отношения с Римом. Таким образом, без всяких усилий римские армии смогли продвинуться на рубежи рек  Гамбера (Humber)  и Северна (Severn), и, расположившись на необескровленной дружественной территории, начать использовать все ресурсы, включая поборы на условиях союзных договоров, быстро составленных на месте римскими делопроизводителями. Если эти достижения и не были предусмотрены стратегами, спланировавшими кампанию, они должны считаться наградой за проведенные операции, где был полностью использован фактор британской разобщенности. 
(продолжение следует)

Назад