Римский текст: Сергей Чаплин. Римские строфы.

Назад

Сергей Чаплин

Римские строфы

***

Что, если Рим не существует,
И нет ни Папы, ни Петра,
Но лишь летейский ветер дует
В пустых кварталах до утра;
Что, если нет руин могучих
И тех колонн до облаков,
Но лишь стада на горных кручах,
Да ругань диких пастухов?
Тогда утешься, мой Вергилий,
Там нет ни истины, ни лжи,
Но лишь тропа из горных лилий
В заоблачные рубежи,
Но лишь неверный блеск падучей
Звезды над лысой головой,
Обол истершийся («на случай»)
Под воспаленным языком…

 

***

«Когда завернут в тогу ледяную,
Вергилий, ты спускаешься в квартал,
Где призраки торгуют виноградом
И мерзлой рыбой из подземных рек,
Скажи, ты слышишь музыку иную,
Чем та, что слышит мертвый человек?»...

«Да, да! Я слышу говор побережий,
Слова, что шепчет парус над волной,
Влюбленных римлянок бессмысленные речи,
И цирка рев, и горечь соловья,
Огромный мир, незыблемый, как прежде,
За снежной пеленою вижу я!»…

«Вергилий, ты по-прежнему безумен,
Возьми монету, нам пора наверх»…

Мы вылезем в лесу под Таганрогом
Из бурых складок глиняной земли,
Тебя помянем и отпустим с Богом
Мечтать о том, чем мы пренебрегли.

 

Психея

Покидая жизнь на полчаса,
Второпях открытой бросишь дверцу.
И подкравшись, выхватит лиса
Шерстяное, войлочное сердце.
И на шумный праздник горожан
Принесет воровка удалая
Все, чем так гордилась госпожа,
Римлянка развратная и злая.

Но уже не станешь возвращаться,
Лишь взглянешь оттуда, с высоты,
На толпу, пришедшую прощаться,
Акведуки, термы и мосты…

 

***

                                              А. Бердичевскому

В часы, когда у высохшей реки
Садятся аисты на лысую колонну
И дервишам внимают благосклонно,
Жизнь продолжается, рассудку вопреки.

 

Старость диктатора

Бессмертия железную иглу
Я вшил легионеру в подбородок
И спрятался за зеркалом в углу,
Мой труп не принесут в бюро находок.
Мой череп - сад, где грезит Птолемей,
Скрипит песок, струятся лица прочих,
Мне в колыбель подбрасывавших змей,
И холод рук солдатских и рабочих.

 

***

Приснится Рим, такой огромный
В сравненьи с маленькой Коломной,
В сравненьи с той котельной, где
Ходить учился по воде
Иной апостол безымянный,
Иной солдатик оловянный,
Который крал крупу и рис,
Который гнал котельных крыс
По желобам водопровода
До самолетного завода,
До тех озер, покрытых льдом,
Где ты построила свой дом.

 

Сципион перед отплытием в Африку

"Сила, гнев, бесстрашие и честь, -
Вот четыре полновесных слова,
Где мы видим Ромула, как есть,
От сосцов волчицы до алькова,
Где сплелись клубком Вражда и Месть...

Из пустыни нумидийской весть -
Ветр горячий - обжигает снова
И таранов вспыхивает жесть.
Отплываем. Не дано другого."

 

Из византийской рукописи VI в.

(…)

Так я покинул родительский дом и невесту,
И убежал от смертей в заповедное место,
Там, где в ручье начинаются Тигр с Евфратом,
И Арарат ледниковым сверкает каратом,
Там переждал я четыреста лет и спустился по склону,
К Черному морю, и вышел к отцовскому дому,
Мать и невеста меня на пороге встречали,
Ибо Господь возвратил, что пропало в начале.
Здесь я живу и о смерти с соседями спорю,
“Жизнь, - говорю, - золотой виноградник у моря,
Крупные ягоды, будто могучие числа,
Дней и ночей, что исполнены Веры и Смысла.”

 

Другу философу.
(Виноградники Кодини. Рим, 2009)

Ограда, перевитая плющом -
Последний дар умершего сатира.
Все говорит о том, что мы живем
В эпоху пепла, на закате мира.
Вокруг огромный затаился сад,
Войдешь, и тотчас, выбежав навстречу,
Отпрянут тени в ужасе назад,
Не понимая развращенной речи,
Судачащих о смысле бытия...

Покуда Смерть гремит внизу ключами,
Помолимся, чтоб крепнули края
Двуострых крыл, раскрытых за плечами.

Назад