Римский альбом: заметки об архитектуре, нравах и обычаях имперских народов. Gallia Narbonensis. Часть Первая. Основание Нарбона.

Назад

Gallia Narbonensis. Часть Первая. Основание Нарбона.


France 2012 085.jpg

Вместо вступления.


Имя провинции - Нарбоннская Галлия – получает свое распространение в правление Октавиана Августа. В настоящем очерке и в последующих заметках мы используем наименования Нарбон (Марсов Нарбон) для обозначения античного города, Нарбонна – для современного французского. Произвольное наименование Narbonica я применяю для описания земель, входивших в состав провинции Трансальпийская Галлия и Галлия Нарбоннская. Сегодня большинство этих территорий принадлежит регионам Лангедока и Прованса. Нарбонна же административно относится к округу Aude.


Впервые упоминание о провинции Нарбоннская Галлия  встречается в послужном списке (cursus) Гнея Пуллия Поллиона (Cn. Pullius Pollio). Очевидно – в ранге проконсула он был наместником  Narbonensis в 18-16гг. до Р. Х. По мнению авторов Кембриджской истории, это обозначение почти наверняка становится официальным после того как в 27г. до Р. Х. Август, находясь в Нарбоне, решает организовать перепись галльского населения.


Старое название провинции – принятое в эпоху Римской Республики – Трансальпийская Галлия (дословно, «Галлия – лежащая за порогами Альп»).


Хотя Нарбон официально считается первой «заальпийской» колонией римлян, есть основания предполагать, что до прихода римского отряда переселенцев (обычно его численность редко превышала 300-1000 человек) на его землях уже располагалось поселение, а возможно даже римский эмпорий (торговый центр для приграничной торговли с варварами).


Археология «до-римского» Нарбона среди гор битых амфор и других глиняных черепков включает монеты иберйиских кельтов, чей этноним можно транслитерировать как «неронкен», «неронки». Находки их монет датируют 175-71гг. до Р. Х.. Возможно, существование прото-Нарбона уже было известно греческому географу Гекатею. Полибий (ум. в  120г. до н.э.?) использует Нарбон в качестве основной точки для определения расстояний в западном Средиземноморье (3.39.8). Однако наиболее ценными являются сообщения Страбона, приводимые ниже. 


Моя любовь к Gallia Narbonensis началась прошлым летом. Тогда, на горячем песке древнего Эмпория (Emporiae/Ampurias - Hispania Tarraconensis), я пребывал в глубокой меланхолии, вызванной известием о смерти замечательного переводчика с латинского и старофранцузского, Д. Н. Вальяно.
http://www.romangarden.ru/Empuries.html


Чтобы развеяться, супруга предложила съездить в Каркассон (римск. Carcaso), но стволовые побеги французской готики также оказались неспособны вернуть мне бодрое расположение духа. Лишь на обратном пути, на вечерней трассе вдоль нарбоннского взморья, расматривая освещенную закатным солнцем гряду пиренейских гор, полупрозрачные листы виноградников, прилепившихся к кремнистым вершинам, редкие деревеньки с церквами из обветренного камня и черепичными крышами, - я неожиданно  почувствовал облегчение, отдаленно похожее на то, что бывает после отпущения грехов.
France 2012 166.jpg


Такие мгновения не забываются, хотя, рассуждая логически, мне трудно объяснить, почему я испытываю привязанность к этой «провинции у моря», заставляющую второй год подряд приезжать туда со всем семейством. С одной стороны, ничего не выдающегося, кроме редких винных этикеток из погребов Шато-де-Вальми и Коллиура и обычных для Средиземноморья красот, с другой, в тамошней природе ощутима некая метафизическая недосказанность...


В 1930-х Эрнст Юнгер писал о геомагнитном воздействии определенных географических зон на "кристаллы души", которые вступают в резонанс с пейзажем или климатом. Эти связи индивидуальны, их интенсивность и яркость зависят от общей психической предрасположенности, готовности путешественника почувствовать зарождение музыкальной темы внутри себя. Такой безмолвный диалог с руинами и растениями я считаю неплохим инструментом самопознания.
Это непросто – познать себя: два дельфийские слова
Всем нам читать легко, а исполнять нелегко.
Децим Магн Авсоний («Усадьба», 20-21), перевод М. Гаспарова.


A propos, в соседнем Провансе я тоже чувствую себя отменно, но моя эмоциональная связь с ландшафтом там значительно слабее. Я слегка удивляюсь этому обстоятельству, ибо концентрация римского архитектурного наследия гораздо больше заметна в Провансе, чем в Лангедоке. Но ближе к горам на франко-испанской границе напряжение современности ослабевает, и римские пыльные камни выглядят также естественно, как и плита на Валу Адриана, укрытая кустом боярышника...
Большинство фотографий в очерке выполнено мной, Сергеем Чаплиным, остальные снабжены ссылками на источники заимствования.


Некоторые античные свидетельства о Нарбоннской Галлии.


Страбон (IV, 1)
“Август же Цезарь, разделив Трансальпийскую Кельтику на четыре части, отнес кельтов к провинции Нарбонитиде; аквитанов он причислил к той же провинции, как и Цезарь, хотя он прибавил к ним 14 племен из тех, кто живет между Гарумной и рекой Лигером; остальную страну он разделил на 2 части: одну часть он присоединил к Лугдуну до верхних областей Рена8, другую же включил в границы бельгов”.


Плита с посвящением Ларам Августа. Нарбон. Археологический музей.
France 2012 090.jpg


Страбон (IV, 2).


«Вся провинция Нарбонитида производит те же самые плоды, что и Италия. При продвижении к северу и к горе Кеммену видно, как кончается страна оливковых рощ и фиговых деревьев, но другие плоды еще произрастают. (…) Вся остальная страна дает большое количество хлеба, проса, желудей и скота всевозможной породы; она целиком возделывается, за исключением тех частей, где обработке препятствуют болота и чащи. Однако и эти места густо заселены, но скорее по причине избытка населения, чем в силу его усердия. Женщины отличаются плодовитостью и хорошие кормилицы, напротив, мужчины, скорее воины, чем земледельцы».


По мнению The Cambridge Ancient History, Vol. 10 (p. 472), этнический соcтав провинции Narbonensis был довольно пестрым. Кроме разношерстных галльских племен, зачастую отличавшихся буйным нравом, значительную часть составляли переселенцы – купцы и «фермеры» из Италии. Правящая элита (особенно в до-имперскую эпоху), надо полагать, целиком состояла из потомков патрицианских и всаднических родов, к которым примыкали «новые люди» из поколения Мария и Суллы. Плиний Старший, писавший о Нарбоннской Галлии около 70г. н.э., называет ее, сравнивая с Италией, почти идеальной провинцией , “Italia verus quam provincia.


В Археологическом Музее имеется любопытная надгробная плита, относимая к Первому Веку н. э., в изображениях которой я вижу прекрасную репрезентацию жизненных ценностей римских ремесленников Нарбона.
IMG_2302.jpg


Несмотря на ритуальный характер монумента, от него исходит сияние простой и глубокой жизненной правды.  Так, мул, вращающий гончарный круг, возможно, символизирует выносливость и терпение души в цикличности времен, сидящая на пороге собака с ошейником, верность семье и друзьям, алтарь на заднем плане, чуть приподнятый над уровнем остальных изображений, - память о предках или pax deorum («отсутствие гнева богов», знаменитую римскую pietas). Изображение на первый взгляд кажется застывшим, но это впечатление обманчиво. Собака, подняв правое ухо, к чему-то прислушивается, а ее задумчивый взгляд, кажется? говорит об ожидании (скором возвращении?) хозяина. Гончарный круг вот-вот сделает новый поворот…


Отсутствие человеческого изображения невольно наталкивает на мысль, что именно мул и пес являются участниками тайного священнодействия, посвященного манам умершего хозяина. Медный колокольчик на шее пса –  поистине великолепная деталь. Такая плита - «онтологический» каталог - это гимн одомашненному космосу, наполненному милыми сердцу вещами. Римский акмеизм, столь горячо любимый Мандельштамом обретает здесь свое подлинное воплощение.
«О временах простых и грубых копыта конские твердят…».


Что я знал о римском Нарбоне до его посещения?
France 2012 135.jpg


Несколько энтузиастов римской старины, посетивших Нарбонну недавно, сетовали на скудость античных памятников, по сравнению с Нимом или Арлем. Пространные характеристики Нарбоннской Галлии, встречающиеся у Страбона, несомненно, сыграли роль trigger(а), как и частые, но отрывочные упоминания об этом городе в «Записках» Цезаря.


Главными артефактами Марсова Нарбона, известными до путешествия, были серратные («зубчатые») денарии из серии колониальных выпусков Л. Порция Лициния, Гнея Домиция Агенобарба, Л. Коскония, Л. Помпония и Марка Аврелия Сквара.
http://www.acsearch.info/images/4/30557.jpg
L. Pomponius. Serratus, vers 118 av. J.-C. L. POΣ-?-ONI CFN Tête de Roma à d., coiffée d'un casque ailé; dans le champ à g., marque de valeur X Rev. L. LIC. CN. DOM Guerrier gaulois, nu, dans un bige au galop à d., tenant bouclier, carnyx et lance. Cr. 282/4. Syd. 522. Légèrement patiné.

Фотография и описание денария Л. Помпония, выполненное аукционным домом Hess-Divo, взято с ресурса.
http://www.acsearch.info/search.html?search=similar%3A78700#6


Если верить такому корифею нумизматической науки, как Эдвард Сайденем, основание римской колонии в Нарбоне следует отнести к 118г. до Р. Х. Это было прямым следствием разгрома орд галльского царя Битуита (Bituitis), выполненного консулом Квинтом Фабием Максимом и аллоброгов Гнеем Домицием Агенобарбом старшим, отцом будущего основателя Нарбона.
Обычай знатных галлов сражаться полуголыми на колесницах нашел свое отражение в символике реверса денария. Его особенностью является изображение карникса – галльской военной трубы, раструб которой выполнен в виде головы хищного или мифологического зверя.


В своих ранних работах Моммзен относил чеканку нарбоннских серратов к 92г. до Р. Х., году совместного цензорства Л. Лициния Красса Младшего и Гнея Домиция Агенобарба. Однако, после публикации нескольких кладов республиканских денариев из соседней Испании он стал склоняться к более ранней версии, 109-104 гг., утверждая, что Лицин и Домиций младший санкционировали данный выпуск не в роли цензоров, но в качестве специальным образом уполномоченных сенатом монетариев, действовавшими в интересах новой колонии, со всех сторон окруженной грозными врагами.


Проезжая по Narbonica , глядя на причудливые формы каньонов и скал, за вершины которых цепляются упорные деревья, постепенно понимаешь, почему здешние варвары оказывали римлянам ожесточенное сопротивление так долго. В характере нарбоннской природы, несмотря на плавные очертания прибрежных линий, таится дерзкая неуступчивость и вызов…
France 2012 081.jpg


Первая военная кампания римлян в зоне Трансальпийской Галлии относится к 154 году. Дружественные Риму греки из Массилии отправили в столицу Республики посольство, прося защиты от лигурийских племен, оксибиев и дециатов.
Для помощи союзникам был снаряжен консул Квинтий Опимий, который разбил лигурийцев и передал их земли массилиотам. В дальнейшие два десятилетия военно-экономическое присутствие римлян в регионе только усиливалось, делая их полномасштабное столкновение с иберо-лигуро-кельтскими народами неизбежным. Среди последних стоит выделить племена аллоброгов и арвернов, отношения между которыми можно назвать конфедеративными.


В 125г. римские легионы под командованием консула М. Фульвия Флакка одолевают саллювиев, решивших испытать массилиотских греков на прочность. В 124г. саллювии вторично разбиты проконсулом Гаем Секстием. Вождю саллювиев, Товтомотулу, удается бежать и найти убежище у аллоброгов. Последнее служит причиной жестокого сражения с римлянами под Виндалией в 121г, в котором аллоброги наголову разбиты Гнеем Домицием Агенобарбом… Эта война перерастает в новую - по усмирению взявшихся за оружие арвернов под предводительством царя Битуита. Итогом этой герильи станет гибель 120 000 тысяч галлов под предводительством царя Битуита в сражении с римлянами при Исаре.


См. Тит Ливий. История Рима от основания города в 3-х томах. Том 3. Издательство «Наука». Москва, 1994. Стр. 576.).
Успех над арвернами, правда, принадлежал коллеге Домиция по консульству, Квинту Фабию Максиму, внуку знаменитого Павла. Однако, ревнуя к славе покорителя Галлии, Гней Домиций решает перехватить PR- инициативу, заманив царя Битуита в ловушку и отправив его в Рим в качестве пленника. Об этом событии рассказывает римский историк Валерий Максим.
"Гн.Домиций, человек высокого рода и великой души, стремясь к славе, совершил вероломный поступок. Он разгневался на царя Битуита, который подстрекал свой народ и аллоброгов отдаться под покровительство Кв. Фабия, хотя сам он еще находился в своей провинции. Домиций заманил его к себе под предлогом встречи, захватил, в нарушение всех законов гостеприимства, и отправил морем в Рим. Сенат не одобрил это деяние, но и не решился отменить его, боясь, что Битуит, возвращенный в свою страну, возобновит войну. Его отправили в Альбу, где содержали под присмотром, но не стесняя свободы"(Val.Max. IV, 6, 3).


Так, сочетая воинскую доблесть с вероломством, Гней Домиций, в конце концов, добивается триумфа в Риме но, как минимум, через месяц после Фабия. Надо полагать, личные отношения обоих консулов были достаточно сложными…
С римскими победами над полчищами аллоброгов и арвернов связан выпуск очень красивого по своей экспрессии денария, прославляющего подвиги Агенобарба, который Сайденем датирует 119 годом (см. выше). Он был, скорее всего, выпущен по распоряжению его сына, Гнея Домиция Агенобарба младшего, занимавшего должность монетария. По преданию, галлы в начале боя выпустили на римлян огромного размера собак, все из которых были безжалостно подняты римлянами на копья…
http://www.acsearch.info/images/3/27673.jpg


Не следует, однако, полагать, что в жестком противостоянии с заальпийскими галлами римлянами постоянно сопутствовала военная удача. Так, консул Луций Кассий со всем войском будет уничтожен галлами тигуринами из гельветской области, которые, отделившись от соплеменников, вторгнутся в только что замиренные земли аллоброгов. Уцелевшие от побоища римляне заключают с ними позорный мир и получают свободу только заплатив значительный выкуп. В довершение всего – на галльском горизонте появляется новый и доселе не особо известный враг – кимвры. Под их ударами при Араузионе гибнет армия консула Гнея Манлия и войско проконсула Квинта Сервилия Цепиона. Общие потери римлян достигнут 80 000, не считая 40 000 обозников и войсковых торговцев… Для того, чтобы сдержать грозного врага потребуется фигура масштаба Гая Мария и тотальная реформа римской армии. Но это будет потом, а пока – сын удачливого, но подлого Гнея Домиция Агенобарба чеканит в Риме денарии, прославляющие успехи предков.


Что нам известно о «младшем» Домиции – основателе Нарбона?
Будучи в ранге IIvir coloniae deducendae («дуумвира, ответственного за выведение колоний») в 118 году, в  104г. он уже занимал должность плебейского трибуна в Риме. Чуть позже он получит титул pontifex maximus (Верховный Понтифик), обозначающий одну из самых высоких и уважаемых в Республике должностей. Вероятно - такая успешная общественно-политическая карьера  была связана с лоббированием Домицием знаменитого закона, получившего его имя, lex Domitia, по которому римская чернь получила право участия в выборах, вырвав эту прерогативу из рук жреческого сословия. 
Говоря иначе, Гней Домиций Агенобарб Младший – пример удачливого оппозиционера, добившегося серьезных уступок от государственной власти без помощи вооруженного восстания.


Фрагмент барельефа эпохи Римской Республики. Нарбонна. Археологический музей.
IMG_2292.jpg


В сегодняшней Нарбонне сохранилось несколько памятников, связанных с административной деятельностью семейства Домициев. Самый главный из них – Via Domitia, дорога, соединившая сразу три римские провинции, Ближнюю Испанию, Нарбоннскую Галлию и Италию. Недавние археологические исследования позволяют предположить наличие некой прото-дороги, существовавшей до Домиция. Похоже в заслугу последнему следует поставить лишь то, что он связал воедино ее разрозненные участки, вымостил и оснастил милевыми столбами с указанием собственного имени.


Последнее, честно говоря, выглядит достаточно дорогостоящим мероприятием, если предположить, что Гней Домиций Агенобарб финансировал такого рода PR кампанию за счет собственных, а не общественных средств.
File:Via domitia map600x600 (1).png
http://en.wikipedia.org/wiki/File:Via_domitia_map600x600_%281%29.png


На центральной городской площади Нарбона, чуть ниже уровня современной мостовой, сегодня можно видеть аккуратно взятый в бетон небольшой отрезок этого знаменитого пути.
France 2012 117.jpg


Истертые спины камней походят на бесчисленную вереницу черепах, добравшихся до нарбоннского взморья и безмятежно уснувших у подножия бывшего римского форума. Панцири их несут молчаливые знаки пронесшихся эпох, отпечатки тяжелой стопы двух тысячелетий…
France 2012 122.jpg


Несмотря на запрет фотосъемки в историческом музее Нарбонны, где я был едва ли не единственным посетителем в то субботнее утро, мне удалось заручиться молчаливым одобрением долговязого мавра-смотрителя и сфотографировать неплохо сохранившийся римский милевой столб с именем «главного римского прораба» -  DOMITIUS AGENOBARBUS IMPERATOR.

France 2012 089.jpg


Обнаружение этого римского милевого камня на расстоянии около 20км к югу Нарбонны в 1947г. в очередной раз поставило вопрос о том, кого следует считать подлинным отцом-основателем города.


Традиционная точка зрения утверждает, что Гней Домиций Агенобарб старший был ответственным только за постройку дороги, в то время как Гней Домиций Агенобарб младший вывел римское поселение в Галлии, руководствуясь мандатом «народной партии», интересы которой защищались в сенате Лицинием Крассом. Однако невозможно представить, чтобы римская колония была основана после установления милевого камня, а не до. Соответственно, перед нами возникают две возможные версии событий. Первая заключается в том, что, несмотря на разгром аллоброгов и пленение Битуита, Гней Домиций Агенобарб старший, находясь уже в ранге проконсула, прибыл в Рим не сразу, а продолжал оставаться на территории Трансальпийской Галлии до 117г., а «с наездами в провинцию, возможно, и до 115г., когда он был избран цензором.
Причиной, почему Домиций старший мог медлить с возвращением в столицу Республики, могла быть ревность к Квинту Фабию, получившему триумф за разгром арвернов и вновь взявшихся за оружие аллоброгов. Как известно, Домиций все-таки справил свой триумф, но позже чем Фабий.


Если он находился на территории Нарбоники несколько лет, это косвенно объясняет, почему новая дорога получила его имя. Построить дорогу такой протяженности за один год, даже находясь в консульском или проконсульском ранге с особыми полномочиями, просто невозможно.


Также уместно предположить, что в этих местах уже существовал эмпорий или поселение варваров, куда в 118 году была выведена колония римских граждан под руководством Гнея Домиция Агенобарба младшего. Другая точка версия может заключаться в том, что воинское прозвище «император», которое мы видим на колонне, относится не к ГДА старшему, но к младшему, который был избран консулом в 96г. и (гипотетически) мог получить звание «император» от легионеров.
Хотя эпиграфический анализ надписи относит ее к «гракханскому» времени, установить точный год ее создания не представляется возможным.


Говоря о древнем Нарбоне, нельзя не отметить, что современная версия Via Domitia, протянувшаяся поверх древнеримской strada, представляет собой любопытное собрание архитектурных курьезов. Улица выглядит воплощением метафизической мечты Де Кирико, о безлюдном урбанистическом пространстве полдня, освещаемом светом статуй на крышах...
France 2012 158.jpg


France 2012 157.jpg


Однако закончить первую часть очерков о Нарбоннской Галлии мне хотелось бы стихотворением поэта поздней античности, Децима Магна Авсония, включившего галльский Нарбон в число самых знаменитых городов Римской Империи, наравне с Римом и Карфагеном. О Дециме Магне Авсонии и причинах его симпатии к Нарбону мы надеемся рассказать в следующих заметках.


Нарбон.
Марсов Нарбон, твоя череда! Не ты ли названье
Дал провинции римской, по стольким простершейся царствам,
Соединив под собой поселян в столь многих поселках?
Где чередою долины лежат аллоброгов и граев,
Где италийскую грань отмечают альпийские кручи,
Где Пиренеи снегами легли меж ибером и галлом,
Где от Леманской волны рождается быстрая Рона,
Где под севеннской простерты грядой аквитанские пашни,
Где тектосаги живут, по-старинному званные «вольки», -
Все это было – Нарбон. Ты первый в Галлии принял
Тогу носящий народ и фаски проконсульской власти.
Что мне сказать о твоих берегах? о горах? о лагунах?
Что о народах твоих, столь разных и платьем, и видом?
Храм в стенах у тебя из паросского мрамора строен:
Так он велик и хорош, что его ни Тарквиний, ни Катул
С римских высот презирать не могли бы, ни Цезарь, который
Капитолийские кровли одел в золотое убранство.
Ты изобилуешь всем, что плывет от восточного моря,
От иберийских зыбей, от ливийских и сикульских хлябей,
Что по изгибам стремится речным, по морским перепутьям, -
Целый мир для тебя в одну стекается гавань.
Цитируется по книге - Авсоний. О знаменитых городах.  /Поздняя латинская поэзия/ Москва, 1980. Стр. 102. Пер. М. Гаспарова.


Римский кирпич с клеймом. Первый век н.э. Археологический музей Нарбонны.
France 2012 087.jpg
Продолжение следует.

Назад