Римский портрет. Римский портрет из собрания Хауард Касл (Великобритания). Часть вторая.

Назад

Римский портрет из собрания Хауард Касл (Великобритания). Часть вторая.


Вместо предисловия


Я люблю возвращаться в Брайдсхед – нет, я хотел сказать в Хауард Касл, - дождливым субботним утром в середине октября или в ветреный апрельский полдень. Словно огромный многопалубный окаменевший лайнер, застывший среди йоркширских холмов, с одного борта которого свисают пышные розы позднего барокко,  тогда как другой глядит на озерную гладь с торжествующим высокомерием Палладио, Хауард Касл - с его пейзажным парком, простирающимся на десятки миль – эта модель пространства соответствует моим представлениям об идеале.


Мальчик с дельфином. Деталь фонтана XVIII века из розария Хауард Касл.
Picture 356.jpg


Задумывая второй выпуск «римских портретов из замка», я сначала хотел написать об Ивлине Во, избравшем Хауард в качестве прототипа для своего Брайдсхеда, о королеве Анне, Ванбру и «Британском Витрувии» XVIII столетия, о пожаре тридцатых годов, едва не уничтожившем многочисленные коллекции, о круглых домашних булочках с подсоленным маслом, чайных столиках на пологой лужайке, опрокидываемых резкими порывами осеннего ветра,  о печальных садовых улитках, мраморных урнах и влажной от росы траве у озера, где треск фонтана похож на шум взлетающих ракет бесконечного фейерверка…
Однако их затмили несколько мандельштамовских строчек, пришедших на ум при посещении Хауарда в прошлые выходные.
«Топча по осени дубовые листы,
Что густо стелятся пустынною тропинкой,
Я вспомню Цезаря прекрасные черты,
Сей профиль женственный с коварною горбинкой».
Дубовый лист замкового парка был и вправду великолепен. Позолоченный нежарким октябрьским солнцем, он держался на ветках еще достаточно крепко, о чем свидетельствовал  чистый газон окрестных лужаек, где «садовых грабель не было следа».
Однако я спешил на очередную встречу к римским мраморам и старался не сентиментальничать.


Picture 265.jpg


«Является ли любовь к детали следствием мещанской мелочности или в ней таится глубокий экзистенциальный смысл? Возможно, в дроблении и распаде вещи на фрагменты скрыт инстинкт выживания, приспособления вещи к изменяющемуся пространству. Распадаясь на части, вещь в действительности размножается. Каждая из ножек римского стула, продаваемых по отдельности старьевщиком близ Тестаччо, имеет шанс на собственную судьбу, ибо малым формам, на мой взгляд, легче затеряться в складках Времени. Империи рушатся, царства гибнут, от храма Дианы Эфесской темнеют невнятные куски разбитого фриза, на котором гнездятся болотные аисты, но деталь – мраморный лист, вырезанный с небывалым тщанием на куске рухнувшей капители, - деталь жива и, приобретает черты самостоятельного произведения.


Детали парка Хауард Касл, освещенные закатным солнцем.
Picture 341.jpg


Для того, чтобы стать чем-то бОльшим, деталь должна отказаться от отождествления себя с прежней идеей вещи, частью которой она некогда являлась. Она должна подружится с гением нового контекста. Ее союзники – это природная среда, цвет солнца, женский смех, исчезающие тени, брошенный взгляд, случайное настроение зрителя. Ее главный враг – похожесть. Чем больше одинаковых фрагментов, тем утомительней и однообразней орнамент. Зрелая деталь – всегда немного эксцентрична и привлекает внимание. Однако, простое нагромождение вызывающе разнообразных деталей – это хаос, несомненно, нужна объединяющая тема, стиль, или то, что обычно называется чувством вкуса»...


Размышляя подобным образом, я вошел под своды Длинного Коридора.
Picture 136.jpg


Римский портрет


Галлиен. Следы реставрации (правда, выполненной с большим тщанием) заметны в носовой и ушной частях памятника. Обратим внимание также на проработанные зрачки – тенденция характерная для римских скульпторов Третьего и Четвертого Веков, показывающая их интерес к человеческому взгляду и внутреннему миру индивида. Нарочитая легкая небрежность, с которой выполнены пряди волос бороды и прически, указывает на опытного мастера, работавшего с большим вниманием к частной детали. Случайно или нет, но челка на лбу Галлиена слегка напоминает характерную «челку-трезубец», свойственную портретам Августа в Первом Веке.
13.jpg


15.jpg

Неизвестная римлянка (Этрусцилла?). Третий век.
Отличительной особенностью этого бюста является его превосходная сохранность (даже нос дошел без значимых повреждений) и следы раскраски (пятый локон с левой стороны). Как известно, римские статуи никогда не были теми кусками из бело-желтого мрамора, какими мы видим их сейчас. Использовались десятки видов краски и специальной косметики, чтобы максимально уподобить личину «идола» живому лицу. Зачастую нанесенная краска специальным образом обрабатывалась, чтобы противостоять воздействию непогоды, если скульптура была выставлена в общественном месте, например, на форуме. К сожалению, профессию скульптурного гримера можно смело занести в ряд исчезнувших и забытых занятий.
11.jpg

Неизвестный римлянин. Третий Век. Следы восстановительных «косметических» работ  заметны на надбровных дугах, верхней и нижней губе. Нос также подвергся полной переделке, однако, другой цвет мрамора позволяет предположить несколько этапов реставрации, проводившихся в разное время.
5.jpg


Подлинным сокровищем, расположенном в главном зале замка, является статуя Августа, датируемая Первым Веком. Не могу сказать, что являюсь большим знатоком скульптурных изображений Августа эпохи Двенадцати Цезарей, однако, на мой взгляд, по своей стилистике эта статуя ближе к декоративной придворной скульптуре Второго Столетия. Впрочем, талантливую подделку, выполненную в эпоху Позднего Возрождения, я бы тоже не стал исключать. Статуя располагается достаточно высоко над уровнем пола, что делает ее подробный осмотр затруднительным.
2.JPG


Хотя следующие скульптуры не являются в прямом смысле портретами, я решил включить их в обзор по причине ассоциаций, показавшихся мне любопытными. Классический миф о Зевсе и Амальфее слишком хорошо известен, чтобы приводить его еще раз здесь, однако, их скульптурная группа, насколько я могу судить, встречается нечасто.
22.jpg


Интересно, что именно этот сюжет был избран в качестве одного из основных иконографических символов периода Валериана Второго (256-258 гг. н.э.). Данный тип антониниана IOVI CRESCENTI некоторые нумизматы в просторечии называют «козлиным Юпитером».
val22.jpg
http://www.acsearch.info/search.html?search=Valerian+II&view_mode=1&en=1&de=1&fr=1&it=1&sort=&c=&a=&l=#22
Однако уместно ли предположить, что прототипом изображения на монете послужила известная статуя? Такой случай – явление весьма распространенное в республиканскую и раннеимперскую эпоху. Но, если в случае с Валерианом речь действительно идет о скульптурной группе, ее оригинал вряд ли находится в Хауард Касл. Очевидно несовпадение многих деталей. Так, например, младенец-Зевс на монете обращен к зрителю лицом, тогда как здесь он представлен сидящим вполоборота.
Римская статуя Фортуны конца Первого Века, занимающая почетное центральное место в галерее, вполне вероятно может быть изображением матушки императора Клавдия, Антонии. Во всяком случае, диадема императрицы и некое физиогномическое сходство с предполагаемым изображением Антонии (в образе Юстиции) на дупондии Тиберия – для меня очевидны.


Голова Фортуны (Антонии?). Первый век.
23.jpg


http://www.romangarden.ru/Images/Antonia/Antonia_15.jpg

Подробнее об иконографии Антонии в римском искусстве можно прочитать здесь.
http://www.romangarden.ru/Antonia.html
Тяжелые увечья, которые нанесло Время Счастливой Фортуне римлян, особенно бросаются в глаза при рассмотрении руки богини, покоящейся на Роге Изобилия.
Однако, вглядываясь в углубление от мизинца на мраморном листе виноградной лозы, я неожиданно вспомнил о гигантском осеннем парке, сонно вздыхавшем за стенами, пастернаковских слизнях, проползавших «глазами статуй в саду», и заторопился наружу…

Все фотографии (за исключением снимков монет) выполнены С. Чаплиным в апреле-октябре 2011 года.
Продолжение следует.


24.jpg 

Назад