Римская жизнь: размышления о жизни древней и современной. Вал Адриана. Часть Первая. Монеты и камни.

Назад

Вал Адриана.  Часть Первая.  Монеты и камни.

Цезарем быть не желаю,
По британцам всяким шляться,
(По германцам) укрываться,
От снегов страдая скифских.
Флор. Эпиграмма на императора Адриана. Перевод Ф. Петровского. Цит. по изданию «Поздняя латинская поэзия». Москва, 1982. С. 4741.


Необходимо избавиться от представления о Вале Адриана как о насыпи, отделяющей Англию от Шотландии. Знаменитый «Вал» (в английском принято говорить «Стена Адриана», Hadrian’s Wall - прим. автора) – это сложный комплекс многочисленных фортов, военных баз и коммуникаций, протянувшихся по обе стороны лимесного укрепления, «от моря до моря». Его совершенствование продолжалось без малого двести пятьдесят лет. За исключением готических соборов, возводившихся столетиями, мало какой инженерный проект может похвастать подобным вниманием. Открыть серию заметок об этом удивительном памятнике я решил краткой исторической справкой о военной карьере Адриана и его Британском Походе. Слова «стена» и «вал», применяемые для описания Hadrian’s Wall, используются в настоящем очерке в качестве синонимов.


Фрагмент Стены Адриана в районе форта Хаустедс (Housesteads). Последний день осени 2011 г. Фотография С. Чаплина.
IMG_1346.jpg


Восхождение Адриана, этого интеллектуала из провинциалов, к вершинам римской власти было во многом обусловлено его авторитетом среди высшего командного состава Империи.  Так, в 101 г. Адриан сопровождает Траяна во время Первого Дакийского похода в должности comes Augusti (условно говоря, штабс-капитана Свиты). В ходе следующей кампании  105 г. -в возрасте двадцати девяти лет- Адриан получает должность командующего легионом, I Minervia. Нам могут возразить, что причиной карьерных успехов была протекция со стороны цезаря. Траян и Адриан состояли в достаточно близком родстве. Стороникам этой версии не стоить забывать про упоминаемые в источниках серьезные разногласия между «дядюшкой» и «племянником», наступившие почти сразу после провозглашения первого императором. Признавая военно-административный талант юноши, Траян, вероятно, мог прохладно относиться к его увлечению «всем греческим».


В 106 году в ходе разгрома дакийских полчищ Децебала и штурма столицы Дакии, Сармизегетузы за личное мужество, проявленное в одном из сражений, Адриан получает dona militaria, одну из высших римских наград.  Кольцо с алмазом, которое Траян, в свою очередь, унаследовал от своего предшественника, Нервы, вручается Адриану на торжественном построении. Следующий promotion также не заставляет себя ждать. Через несколько месяцев Адриан назначается правителем Нижней Паннонии и, как следствие,  командующим расквартированным там Вторым  Легионом, Adjutrix («Помощник», «Вспомогательный»).  Эту провинцию было нельзя назвать «тихой гаванью». Многолетние кампании по сдерживанию варваров, которыми прославился Тиберий, отошли в прошлое, но романизация территорий продолжалась с переменным успехом. Наличие беспокойных германских племен на севере заставляло уделять каждой военной мелочи пристальное внимание. В отличие от Сицилии и Египта, в Нижней Паннонии вряд ли можно было сколотить большое состояние. Но для получения административного опыта в ходе вялотекущего пограничного конфликта она подходила неплохо. Во «Втором Вспомогательном» к Адриану должны были отнестись хорошо, ведь свою первую серьезную воинскую должность – военного трибуна в семнадцать лет – он получил именно там…


Быт римского лагеря, однако, не мешал будущему императору продолжать активно интересоваться литературой и философией. Вопреки расхожим представлениям, он читает не только греческих, но и римских авторов, предпочитая Энния Вергилию.


«Молодой Адриан в парадном мундире». Лицевая сторона римского ауреуса, отеканенного в 117 году.
http://www.acsearch.info/images/1/7729.jpg


Анонимная «История Августов» отмечает заслуги Адриана на посту командира Adjutrix при «усмирении языгов» в придунайских областях. Он также  «поддерживал воинскую дисциплину и обуздывал чиновников, заходивших слишком далеко». Любопытно отметить, что некоторые из друзей Адриана, которых он «продвинет» впоследствии, не принадлежат к кругам высшей знати. Как забыть про Марция Турбона, верного товарища, служившего центурионом, предположительно, в том же Втором Легионе?..  В 108 году Адриан становится консулом-суффектом.
Приведенных фактов достаточно, чтобы сделать вывод о неплохом полевом опыте и связях Адриана с римским офицерским корпусом.


Чтобы лучше понять драматизм момента, связанный с получением Адрианом высшей власти в государстве, вернемся назад, в 114 год. Под хриплый и протяжный звук военных труб Траян разворчаивает едва ли не крупнейшую со времени Александра Македонского кампанию по завоеванию Ближнего Востока. Начавшись с публичного унижения парфянского ставленника на армянском троне, Парфамасириса, и мощных снегопадов, задержавших отряд Брутия Презенса  в горах к востоку от озера Ван, поход Траяна развивается успешно. Вдохновленный победными реляциями, Римский  Сенат награждает Траяна титулом «Optimus» («Наилучший»). В течение 115 года римляне поочередно захватывают столицу Парфии, Ктесифон, Эдессу и Селевкию на Тигре. Траян получает титул «Парфянский», когда в его тылу вспыхивает небывалое по своему размаху еврейское восстание, охватившее сразу три провинции (Киренаику, Кипр и Египет).


Еврейский бунт в тылу сыграл роль стоп-крана, остановившего гигантский маховик римской агрессии в Междуречье. Если верить Диону Кассию, то только на Кипре восставшими было истреблено несколько сотен тысяч греков. Траян отвечает жесточайшими репрессиями против еврейского населения в Месопотамии и Сирии, опасаясь, что пламя мятежа перекинется и на эти области. Поднявшаяся после нокаута Парфия постепенно приходит в себя и ситуация удаляется от плана, разработанного римским Генштабом… Из Египта приходят вести об уничтожении легиона и Траян вынужден начать переброску частей с парфянского ТВД. Жить великому полководцу остается совсем немного. В последние мгновения своего земного пути он едва успевает официально усыновить Адриана. Тяжелое закатное солнце медленно исчезает за горизонтом пустыни...


Как выглядит геополитическая обстановка спустя несколько дней после смерти Траяна, летом 117 года? Выходец из провинциальной (испанской) аристократии – Адриан – в Риме совершенно чужой. Сама столица - за тысячи миль, и Сенат вряд ли испытывает «особое» почтение к герою Дакийской кампании. Какие мысли занимают умы светлейших отцов? Не стоит ли попробовать восстановить Республику? Кто поручится, что новый цезарь, известный своими греческими пристрастиями, не станет вторым Нероном?.. Между Адрианом и Римом - мятежные провинции, в которых ежедневно льется кровь римских граждан и любезных его сердцу греков. Перед его взором – набирающая обороты партизанская герилья парфян, спешащих воспользоваться моментом. Нумидийская конница мавра Луция Квиета – отличвшаяся в карательных рейдах против евреев –выказывает все меньше повиновения. Преданные части в стадии перегруппировки. В дальних легионах на германском лимесе Адриана почти не знают. Из Британии приходят сообщения о новом восстании варваров. Единственный козырь на руках  – это магия имени Траяна, объявившего его своим наследником, да старые центурионы из Minervia и Adjutrix, помнящие Адри еще безусым мальчишкой, делившем с ними тяготы походной жизни.


1


Теперь попробуем представить себя на месте Адриана. Как поступить? Продолжить движение в Индию, по стопам Великого Александра? Или попытаться остановить сползание Империи в пучину гражданской и межнациональной бойни? Память о годе Четырех Императоров в римских сердцах еще наверняка слишком свежа…
Адриан принимает комплекс верных «менеджерских» решений: стабилизировать парфянскую границу по линии Евфрата, взять под контроль ситуацию в Риме и поручить проверенным бойцам, вроде Марция Турбона, навести порядок в национальных вопросах с помощью хорошо известных римских средств.


<…>
Адриану потребуется долгих пять лет, чтобы сломить сопротивление Сената, укрепить германскую и паннонскую границы, прежде чем он сможет приступить к  оздоровлению обстановки на туманном острове. Как известно, после ухода Агриколы дела у римлян в Британии шли неблестяще. В 86 г. Домициан решает перебросить один из британских легионов на Балканы для «решения дакийского вопроса», что приводит к существенному ослаблению римских позиций вдоль реки Тайн и на полуострове Солвей. Последний являлся удобной площадкой для очередного укрепрайона на северо-западе, позволявшего продолжить оттеснение племен на север. Создание укрепрайонов, сердцем которых была легионная крепость-порт, окруженная сетью малых фортов, связанных хорошими дорогами – было зарекомендовавшим себя приемом. Несмотря на отдельные сражения, ежедневная война против островных варваров носит позиционный характер. Запереть, изолировать, разделить на части, окружить, романизировать, но – лишь в крайнем случае- уничтожить, такой мне видится британская стратегия римлян во Втором Веке. Низкорослые, темноволосые с крючковатыми носами, бриганты, которых легионеры ласково-уничижительно называют Britannculi – «маленькие бритты», отличаются неплохой стойкостью и представляют ценность для варварских соединений, зайдействованных на имперской службе в континентальной Европе…
Карта основных римских кампаний в Британии 43-68 гг. Отчетливо видна  северо-западная направленность экспансии. Однако во Втором Веке, волна пойдет вспять, в северо-восточном направлении. Покорение острова было осуществлено с помощью «зигзагообразного маневрирования». Каждая из линий «зигзага» очень быстро обрастала дорогами и укреплениями.


File:Roman.Britain.campaigns.43.to.60.jpg
http://en.wikipedia.org/wiki/File:Roman.Britain.campaigns.43.to.60.jpg


В восточной части острова роль «выдвинутого острия» играл Йорк (Эборакум), в западной - Честер (Дева), в южной - роль стратегического плацдарма некоторое время выполнял Колчестер (Камулодун). В начале Второго Столетия линия небольших фортов, протянувшихся на северо-запад (Корбридж- Виндоланда-Незер-Дентон), была уязвима. Расположенные на расстоянии в двадцать два километра друг от друга (один дневной переход), малые форты выглядели как цепь из шахматных пешек, не поддержанная тяжелыми фигурами. При вторжении крупных варварских масс из Каледонии центр «римской территории» оказывался открытым. Без легиона в Йорке (Эборакуме), уведенного Домицианом, можно было, конечно, рассчитывать на колонии ветеранов в Линкольне (Линдуме) и Глостере.  Однако в силу малочисленности они не могли выдержать столкновение на открытой местности с многократно превосходящими силами племенных союзов. Неужели римские стратеги не осознавали необходимость создания прочной центральной позиции?..  Ответ может заключаться в отсутствии подходящего места. Горно-холмистый рельеф области Пеннайнз, ее удаленность от побережий, существенно осложняли задачу постройки «форта-замкА».


Мы никогда не узнаем точную причину, побудившую Адриана начать Британский Поход в 122г. н. э. Было ли он вызван возможным истреблением Девятого Испанского Легиона под командованием Ферокса (Ferox) в горах Каледонии? Волнениями в землях бригантов, недовольных частым рекрутским набором? По крайне скудным сообщениям источников, мы знаем, что обстановка была весьма и весьма неспокойной. Вот как об этом напишет в 162г. старый Марк Корнелий Фронтон (Marcus Cornelius Fronto) в письме к соправителю Марка Аврелия, Луцию Веру:
“Britanni teneri sub Romana dicione not poterant…” («Бриттов было невозможно удержать под римским контролем…»).


Нумизматический материал дает немало косвенных свидетельств в пользу того, что высадка Адриана была вызвана сугубо военными причинами.  Минерва, грозно потрясающая копьем (она же - Афина Промахос), неслучайно появляется на денарии периода его третьего консульства. Аналогичная Минерва на ассе Клавдия в 40-х годах н.э., знаменовала начало Первого Британского Похода. Выпуская денарий с Минервой, Адриан, любивший исторический символизм, подчеркивал преемственность военных традиций.


«Британский» асс Клавдия. 41-54 гг.
http://www.acsearch.info/images/2/16130.jpg


«Британский» денарий Адриана, 122 г.
http://www.acsearch.info/images/2/16409.jpg


Редкий денарий с изображением жены Адриана, Сабины, отчеканенный, скорее всего, на одном из вспомогательных монетных дворов Малой Азии, на оборотной стороне также содержит изображение Афины Промахос. Может быть Сабина сопровождала мужа в походе? Если так, то, вероятно, она поступала вопреки собственному желанию. Как пишет Энтони Бирли, автор научной биографии Адриана, «присутствие Сабины, без сомнения, рекомендовалось. Возможно, благодаря тому обстоятельству, что она и Адриан уже ненавидели друг друга. Оставаясь в Риме, Сабина, будучи объектом потенциальной интриги, могла представлять угрозу» для императорской власти. Цитируется по A. Birley. Hadrian. The Restless Emperor. London. Routledge, 2001. P. 125.

http://www.acsearch.info/images/21/200366.jpg


Тактическое командование римскими силами в Британии до прибытия корпуса Адриана осуществлял Помпей Фалкон (Pompeius Falco), которого Адриан делегировал из Нижней Мезии. Фалкон имел хороший опыт операций в горячих точках и пользовался заслуженным авторитетом. Но тяжелые потери римлян (уничтожение Девятого Испанского?) заставляли пересмотреть количество легионов, задействованных на острове, в сторону увеличения. Стабилизация на германском лимесе, произошедшая годом ранее, позволяла перебросить через пролив  Шестой Победносный (VI Victrix) под командованием П. Туллия Варрона (P. Tullius Varro), выходца из Тарквиний в Этрурии. Однако общее стратегическое управление операцией несомненно осуществлял сам император.


Сестерций EXPEDITIO AVGVSTI, который РИК датирует 125 г., как мне кажется, стоит отнести к событиям 122-123 гг., когда Адриан возглавил римское контрнаступление в Британии.
http://www.acsearch.info/images/12/111235.jpg


Какое место было выбрано Адрианом для высадки? Единое мнение по этому поводу отсутствует. В качестве вариантов называются – речной порт Йорка (Эборакума), Дубрис, некоторые другие. Выбор несомненно зависел от стратегии и тактики. Если цель заключалась в молниеносном ударе во фланг каледонцев и бригантов и быстром марше на соединение с легионом, наступавшим с северо-запада из Девы-Честера, то пустоши Уитли Бэй близ Нью-Касла обеспечивали необходимый оперативный простор для римской кавалерии.


Живописное побережье Уитли-Бэй –возможное место высадки экспедиционного корпуса Адриана? Май, 2011 г. Фотография С. Чаплина.
Picture 083.jpg


Мы неплохо знаем имена высших военных чинов, сопровождавших Адриана. Однако из тысяч легионеров и ауксилляриев до нас дошло лишь несколько фамилий офицеров среднего звена и рядовых солдат. Вот, например, Гемелл из Первой Паннонийской Алы (ala I Pannoniorum Tampiana), которой командовал Фабий Сабин (Fabius Sabinus). Вот - Мений Агриппа (Maenius Agrippa), имевший собственное предприятие в далеком Камерине (Camerinum) (Picenum, Пицен). Агриппа четыре года был комендантом форта Алауна (современный Мэрипорт) на полуострове Солвей. Позднее он вернется в Британию в качестве префекта флота (Classis Britannia) и дослужится до прокуратора провинции. Еще один офицер, К. Байен Бассиан (Q. Baienus Bassianus) из Тергесты (современный Триест) занимает должность префекта Второй Астурийской Когорты… Тусклое пламя светильника на мгновение выхватает их имена, нацарапанные на замшелых плитах… На каком языке они общались с местными женщинами? В каких стычках участвовали?... Возможно очередные римские таблички из Виндоланды когда-нибудь ответят на эти вопросы.

На оперативной линии, проходящей над северным краем Пеннайнз (совр. Карлайл-Гексем-Ньюкасл), основные силы римлян (три легиона), наконец, соединяются. Но отступающие массы варваров избегают сражения и тогда Адриан отдает приказ о начале инженерных работ по постройке Вала…
На всем протяжении Стены -от полуострова Солвей до устья Тайн- древесина является достаточно редким материалом. Зато нет никаких проблем с крупным и твердым серым камнем, который хорошо поддается обработке. Это, в частности, объясняет, почему Адриан не стал возводить деревянный частокол, как на германском лимесе, и почему большинство римских построек в приграничных городках -каменные.


Фрагмент Стены Адриана близ Верковиция (Vercovicium). Ноябрь 2011 г. Фотография С. Чаплина.

Picture 107.jpg


Прочные милевые башни, расположенные по всей проятженности Стены (117 км, сто семнадцать километров), подкрепленные фортами, теперь позволяли вести почти постоянный мониторинг территории. В случае неожиданной атаки варваров Стена могла функционировать как автономный комплекс с хорошей инфраструктурой, будучи одинаково защищенной с фронтальной и тыловой части. Также следует сказать о мощном психологическом воздействии, которая оказала Стена (воздвигнутая в предельно сжатые сроки) на варварские массы. Неудивительно, что в Средние Века ее постройку приписывали сказочным великанам…


Со стороны Ирландского и Северного морей Вал Адриана поддерживался рядом портов, позволявших в короткий срок осуществить переброску подкреплений из материковой Европы.
Общий контроль за ходом строительных работ на Стене в 122 году осуществлял Авл Платорий Непот (Aulus Platorius Nepos), бывший близким другом императора. Непот продолжил управлять провинцией до 126 или 127 года, когда по ротации был заменен на этой должности Требием Германом (Trebius Germanus). В любом случае, к концу правления Адриана, Hadrian’s Wall представляла из себя  массивную каменную преграду с толщиной, доходившей в отдельных местах до двадцати римских футов (трех метров), и четырех метров в высоту. Там, где Стена проходила по равнинной части, она предварялась рвом, достигавшим в ширину почти шести метров. Трехметровая часть Стены сегодня иногда именуется “The Broad Wall”, «Широкая Стена». В своей биографии Адриана Э. Бирли высказывает любопытную мысль, что, принимая решение о постройке Стены, Адриан вдохновлялся проектом Длинных Стен, связавших Пирей с Афинами.


Масса эпиграфических памятников, обнаруженных при исследовании Вала Адриана, показывает, что наибольший вклад в постройку был сделан солдатами из легионов II Avgvsta (место дислокации – Карвент, South Wales), VI Victrix (место дислокации – Эборакум, Yorkshire) и XX Valeria Victrix (место дислокации – Дева, Cheshire). Привлечение к работам легионеров из разных подразделений создавало атмосферу радостного социалистического соревнования, и способствовало устранению духа праздности, недопустимого в войсках. Правда, попытка повторить трудовой эксперимент почти полтора столетия спустя, предпринятая императором Пробом, привела к печальным последствиям. Легионеры взбунтовались и Проб был убит.…


Часть стены холмового укрепления близ Верковиция. Ноябрь 2011. Фотография С. Чаплина.
IMG_1334.jpg


Раскопки показали, что гарнизон в милевых башнях вряд ли превышал 10-12 копий. Таким образом, общая численность, задействованных в несении гарнизонной службы «на Стене», не превышала 1000-1200 человек. Второй эшелон обороны представляли расположенные с южной стороны Стены форты, где (без учета ауксилляриев) количество копий могло достигать численности одной когорты (800-1000). К этим расчетам следует добавить десятки сохранивших боеспособность ветеранов, решивших после завершения службы поселиться в деревеньках- спутниках. Если из этой «суммы» мы вычтем процент раненных и отпускных, то, вероятно, под легионными значками «у Стены» в разное время могло находиться около 4000-4500 солдат.


Когда  в 122 г. Шестой Победоносный (VI Victrix) во главе с Адрианом высадился в устье реки Тайн, легионеры совершили торжественные жертовприношения морским божествам. Плаванье по Северному Морю на триремах даже в спокойную погоду – занятие не из приятных, ветер, туман, холодный дождь  - явления почти каждодневного порядка... Один алтарь, украшенный дельфином вокруг трезубца, солдаты посвятили Нептуну, другой – с корабельным  якорем - Океану. После завершения церемонии оба алтаря были использованы для украшения моста, известного как Pons Aelius. Наличие одного из родовых имен Адриана (Элий) в имени моста может означать присутствие императора при открытии сооружения. Я бы не стал исключать, зная страсть Адриана к архитектуре, что проект моста мог вообще быть разработан им самим. Хотя точное расположение Элиева Моста на Тайне не установлено, всем хорошо знаком его тезка  - Большой Элиев Мост через Тибр в Риме. Также известный как мост Святого Ангела, он связывает Марсово Поле с Мавзолеем Адриана и был построен около десяти лет спустя после своего британского прототипа.


Стоя перед молчаливыми алтарями в Большом Историческом Музее Ньюкасла я пытался связать разрозненные мгновения. Дельфин, обвивший якорь, несомненно встречался мне ранее. Например, на денарии императора Тита, отчеканенного в честь его благополучного возвращения из Иудеи… Я также вспоминал мокрый от теплого летнего дождя мрамор на Большом Элии и одеянья ангелов Бернини, раздуваемые ветром барокко ...


«Морские алтари» Шестого Легиона. Great North Museum. Май 2011. Большой Элиев Мост в Риме.  Фотографии С. Чаплина.

AP.jpg


Алтари, посвященные Океану с Нептуном на Тайне, - это римская реплика алтарей Александра Македонского, воздвигнутых на берегу реки Гидасп почти за четыреста пятьдесят лет до Британского Похода Адриана. На какую «целевую аудиторию» был расчитан такой изощренный символизм? Хотел ли Адриан показать, что он – «новый Александр», дошедший до края Ойкумены на Западе? Вряд ли понятный рядовым легионерам, этот жест мог быть по достоинству оценен образованными офицерами из императорской свиты такими, как Арриан.
По мнению отдельных исследователей, «особые чувства» Адриана к акватории Тайн отразились в чеканке денария, где некий речной бог изображен с корабельным якорем в руках. Однако, учитывая, что, находясь в Британии, Адриан пересек, как минимум, несколько крупных рек, я бы предпочел не высказываться столь определенно. Что, если речной бог символизирует не Тайн, а Темзу с ее Лондинием, Узу с Эборакумом или Северн с Уриконием, где также успеет побывать «неугомонный император»?..


http://www.acsearch.info/images/5/49411.jpg


Не подлежит, однако, никакому сомнению, что, изображенная на другой монете третьего консульства  «девушка с копьем», символизирует Британию. Историки спорят, насколько уместно  относить данный выпуск к серии знаменитых путешествий Адриана, где присутствуют персонификации различных провинций. Однако ближайший аналог «британского» асса Адриана, мне кажется, следует искать в «дакийской» серии Траяна, отчеканенной после известных событий. Впрочем, я также не согласен с острословами, согласно которым, Британия сидит на недостроенной Стене Адриана, оплакивая долги провинции, спустившей все деньги на оплату инженерных причуд.


http://www.acsearch.info/images/44/431345.jpg

Как завершился Британский Поход Адриана? Скудные источники обходят детали северной экспедиции императора молчанием. Нельзя исключать, что прибытие крупных римских соединений произвело на обитателей острова деморализующий эффект, и варварские орды отступили в горы Каледонии, предпочитая не искушать судьбу. Вместо преследования римляне занялись планомерным укреплением позиций и развитием дорожной сети. Адриан находился на острове еще несколько месяцев, объехав его почти целиком.


Следующая волна римской экспансии придется уже на правление преемника Адриана, Антонина Пия, которого образованное большинство также почитает едва ли не самым миролюбивым императором… Однако это - отдельная история.
Продолжение следует.

Приложение к Первой Части.
Император Адриан. Ответ поэту Флору на его эпиграмму.

ego nolo Florus esse
ambulare per tabernas
latitare per popinas,
culices pati rotundos.

Перевод – С. Чаплина:

Не желаю быть я Флором,
По тавернам злачным шляться,
Укрываться по харчевням,
От блохи страдая круглой2.

 

..................................................................................................................................................................................................

1. В латинском подлиннике третья строка отсутствует. Интерполяция Ф. Петровкого, на мой взгляд, крайне неудачна, ибо по смыслу получается, что Адриан искал убежища у германцев от скифских снегопадов. Скорее всего, Анний Флор писал о территории, известной римлянам, как Scythia Minor, которую Адриан мог посетить во время своего возвращения из Парфии в Рим. Подробнее об этом см. у Э. Бирли, (A. Birley. Hadrian. The Restless Emperor. London. Routledge, 2001) с. 85.

 

2. Перевод ответной эпиграммы Адриана, сделанный Ф. Петровским и опубликованный в «Поздней латинской поэзии», на мой взгляд, грешит неточностями. Мне кажется, не следует использовать слово «трактир» в применении к реалиям Древнего Рима. Речь все-таки идет о временах Адриана, а не Достоевского. Более точный аналог - «таверна», слово, которое, кстати, использует сам Адриан. Кроме этого, латинское (множ.) «culices» следует перевести как «блохи», «мошки», а не «клопы». Для обозначения клопа в латинском существовало отдельное существительное – “cimex”.

 

Назад