Римский портрет. Римский женский портрет в скульптуре и нумизматике.

Назад

Femina Romana

Заметки о римском женском портрете в скульптуре и нумизматике.

Вступление.

Лесбия, Юлия, Цинтия, Ливия, Микелина.
Бюст, причинное место, бедра, колечки ворса.
Обожженная небом, мягкая в пальцах глина --
плоть, принявшая вечность как анонимность торса.
Вы - источник бессмертья: знавшие вас нагими
сами стали катуллом, статуями, траяном,
августом и другими. Временные богини!
Вам приятнее верить, нежели постоянным. 

И. Бродский. Римские Элегии (1981)

Настоящие заметки преследует несколько целей:

-предоставить общественности подборку снимков римского женского скульптурного портрета, сделанных автором, продолжить в несколько ином качестве ветку с аналогичным названием, где представлен нумизматический материал по теме
http://www.coins.msk.ru/forum/index.php?showtopic=3114

-заложить фундамент русскоязычного аналога ресурса по римскому скульптурному портрету, возглавляемого Д. Геранио http://www.flickr.com/groups/683855@N21/pool

-поделиться частными соображениями по отдельным портетам и персонажам.

Вместо предисловия

Если, по общепринятому мнению, реалистический римский портрет является достижением собственно латинского художественного гения, то, по моему убеждению, именно в женском портрете реализуется его кардинальное отличие от греческой пластики. Конечно, утверждая это, нельзя отрицать "идеализирующее" влияние классической греческой скульптуры, однако, речь в этом случае идет об изваяниях божеств и героев, но никогда о частном женском портрете. Такой практически неизвестен Аттике и малоазийскому Востоку.
Разумеется, мы можем говорить о птолемеевском и селевкидском чекане, содержащем интересные трактовки образа цариц, традициях сирийского скульптурного портрета (в первую очередь, пальмирского), но, по большому счету, появление женского скульптурного портрета в пальмирском искусстве приходится на эпоху близкую к закату античности, а случай с Селевкидами и Птолемеями - это достойный пример придворного (не частного) искусства.
Греческий женский портрет, несмотря на высочайший уровень исполнения, всегда абстрактно-идеалистичен и холодно-сдержан. Человеческие эмоции трудно представить на лицах богинь.
Для наглядности:

Афродита (Копенгагенская Глиптотека. Ноябрь 2006)

Причины греческого “невнимания” к отдельно взятому характеру женской красоты, к женской индивидуальности в целом заключаются в ином понимании роли женщин в общественной жизни. Женщина - или царица, или жрица (колдунья), или частный персонаж, не имеющий значения. При всем желании мы не можем представить себе "Эпирскую ведьму", Олимпиаду, чеканющую монеты с собственным изображением, как Агриппина Младшая.
В отличие от греков, предпочитавших держать жен взаперти и общаться с "благородными” мужами и отроками, римляне признавали женщину активным, если и не полностью равноправным участником жизни семьи и трибы, а впоследствии города и государства.
Достаточно легко представить себе образ римской жены, как спутницы и помошницы мужа в его делах, чего мы никогда не встретим у греков.

Римское надгробие 1-2 го в. н. э. из Палаццо Термини.


Особое внимание следует обратить на то, что супруги держатся за руки. Также абсолютная естественность и непринужденность трактовки женского образа не может не восхищать. (Январь, 2008).

С  самого детства в римлянах воспитывалось отношение к женщинам, основанное на чувстве достоинства и равноправия, мальчики и девочки учились вместе. Но и в замкнутых  домашних условиях женщина имела все возможности продолжить образование по собственному усмотрению.
Даже замужество римлянки предполагало несколько форм будущего семейного домостроительства, оговариваемых условиями Римского Права (совершенно немыслимая ситуация на греческом Востоке).
Напомню, в первом случае речь идет о так форме conventio in manum; когда женщина должна была составить неотъемлемую часть семьи мужа и он имел над ней неограниченную власть, в то время, как родители мужа воспринимали ее как дочь, со всеми вытекающими правилами наследства и обязанностей.
Во втором, называемом sine manu, жена продолжала принадлежать семейству своего отца и наследовать имущество собственной родительской семьи, сохраняя тем самым большую степень свободы в браке. Второй вариант неизбежно приводил к тому, что женщина, даже выйдя замуж, сохраняла большую степень социальной свободы и мобильности.
Однако подлинный интерес к внутреннему миру римской женщины, ее переживаниям (какими бы пустейшими они не казались суровым отцам Республики), проявляется в начале эпохи Золотого Века римской литературы. Чего стоит одно катулловское о воробушке:

"Плач, Венера, и вы, Утехи, плачьте!
Плачьте все, кто имеет сердце нежность!
Бедный птенчик погиб моей подружки.
Бедный птенчик, любовь моей подружки
(…)
Для нее лишь одной порхал он сладко,
То сюда, то туда порхал, играя.
А теперь он идет тропой туманной
В край ужасный, откуда нет возврата».

(перевод Адриана Пиотровского)

Женщина - объект желаний, любви, роковой одержимости "была изобретена" поэтами эпохи Августа. Однако, кроме этого, теперь она интимный собеседник, надежный друг. Такой взгляд на противоположный пол, появившийся на заре Первого Века, незнаком грекам. Пенелопа прядет, ожидая Одиссея, но никогда не скажет, подбоченясь, ощущая себя равной, как Цинтия у Проперция:

"Так что ж, наконец обида привела тебя в мою постель,
Когда другая захлопнула перед тобой двери?"

(подстрочный перевод А. И. Любжина)

Греческая пластика знает два типа женщин: богиня и царица. Причем, вплоть до позднего эллинизма вторая всегда как бы пребывает "в тени" своего мужа-царя. Все не так у римлян, где даже женское божество наделяется совершенно человеческими эмоциями. Я мог бы сказать, что в греческом случае мы видим, как женщины древности становятся "героинями" (полубогинями), тогда как в римском - мы наблюдаем процесс обратный: "богини" превращаются в обычных женщин. Ливия становится Вестой, Юлия Дианой и т.д. Мифологизация заменяется Public Relations, карнавалом и (чаще всего) семейным культом.

Денарий Августа с Юлией в образе Дианы

image00157

http://www.coinarchives.com/a/lotviewer.php?LotID=251605&AucID=371&Lot=157

Несмотря на человеческие черты, греческие богини "эпохи развитого эллинизма" являются, скорее, "модераторами" человеческих судеб или вообще предстают надмирной силой (ее различными ипостасями); сиюминутный интерес к делам человеческим - это для них слишком мелко. Разве что какая-то нимфа может себе позволить влюбиться в пастуха. Боги могут мстить, карать, иногда благоприятствовать, но в подавляющем большинстве - они равнодушны. Короче говоря, богам и героям ведомы страсти или бесстрастие, а эмоции - удел смертных.

В качестве примера проникновения человеческих эмоций в сферу "божественного", наблюдаемого сплошь и рядом в период ранней Империи, приведу одну из своих любимых работ римского анонимного скульптурного резца Второго Века, так называемую статую Фетиды из Палаццо Термини (Январь, 2008).

Первое, что бросается в глаза - это то, что образ наполнен осязаемым динамизмом, подчеркиваемым напряжением ступни, рукой, подпирающей подбородок, ногой, заложенной за колено и слегка наклоненным вперед телом. Ему совершенно чужда идея замкнутого на себе "олимпийского" порядка.
Но главное отличие его от предшествующей эллинистической традиции - запечатленная эмоция, интерес ко внешнему событию…
Случайно ли? - Рим Второго Века - это торжество "цивилизации зрителей".
Городской плебс больше не записывается в легионы, рассчитывая на алиментарий; все меньше италийских земледельцев жаждет отправиться за моря, покорять неведомые земли но, разорясь, стекаются в Рим, привлекаемы его блеском. Натиск легионов Траяна ограничен Валом Адриана и эвакуацией части Римской Месопотамии. Сам великий (без кавычек) Адриан - воплощение идеального зрителя, путешествующего по бескрайним просторам Империи с целями не только административными, но и, как бы сказали сейчас,"познавательными"."Зрелищ и хлеба", так можно переформулировать основной лозунг.

Что же привлекает “Богиню из Термини”? Забег колесниц в Большом Цирке, возвращение императора в Рим после дальних странствий или навмахия в Колизее? …
Мы никогда не узнаем, но нам трудно представить себе Диану Эфесскую, интересующуюся чем-то вообще. По крайней мере, для этого нужно иметь живой и практичный ум древнеримского ваятеля, не лишенного чувства юмора...
"Фетида из Термини", будучи римской работой, несет образ, который предельно "социален", ибо сам статус заинтересованного зрителя в большинстве случаев предполагает какое-то "действие" вовне.

Развитие женского римского портрета не возникает на пустом месте из ниоткуда. В своих основах, как и мужской римский портрет, оно восходит к погребальным маскам Республики, к этрусским саркофагам.
Etruscan sarcophagus

Этрусский саркофаг из собрания Британского Музея. Фото с ресурса:
http://airminded.org/2007/09/29/british-museum-2

Однако, если бы не уникальная социальная модель Рима, в которой, в отличие от традиционных обществ, женщина имела больший набор свобод, вряд ли бы мы имели такую галерею разнообразных человеческих типов, запечатленных в камне и металле.
Женщина - актор ("делатель"), женщина - зритель, женщина - маска, совмещающая в себе несколько личин - мы это видим в римском портрете Первого - Третьего Веков новой эры. Во многом, его история есть история античной  эмансипации.

Фреска из Помпей, изображающая Сапфо

4thstylesappho

http://www.utexas.edu/courses/romanciv/Romancivimages21/4thstylesappho.jpg

Продолжение следует.

Назад

 
статистика