Римский альбом: заметки об архитектуре, нравах и обычаях имперских народов. Empuries / Эмпорион

Назад

Empuries / Эмпорион

In Memoriam Дианы Николаевны Вальяно.

Римская мозаика. Эмпорион. Июль 2011 года.

Em30.jpg

Разрывы круглых бухт, и хрящ, и синева,
И парус медленный, что облаком продолжен…

Если бы я взялся составить подробный каталог средиземноморских круглых бухт от Гадеса до Константинополя, я бы открыл его описанием порта античного Эмпориона, современного Эмпурьеса, который лежит на стыке двух римских провинций, Ближней Испании и Нарбонской Галлии. Судьба занесла нас туда на следующий день после виноградников приморского Лангедока; круглые позолоченные грозди на обветренных склонах холмов, освещенных клонящимся к горизонту солнцем, пирамидальные тополя вдоль сельских дорог близ Нарбоны, невольно подтверждали правильность спонтанных юношеских ассоциаций, вызванных чтением Авсония и позднейших латинских поэтов.

Марсов Нарбон, твоя череда! Не ты ли названье
Дал провинции римской, по стольким простершейся царствам,
Соединив под собой поселян в столь многих поселках?
Где чередою долины лежат аллоброгов и граев,
Где италийскую грань отмечают альпийские кручи,
Где Пиренеи снегами легли меж ибером и галлом…, -
Все это было, Нарбон. Ты первый в Галлии принял
Тогу носящий народ и фаски проконсульской власти1.

Однако наш отпуск уже вступал в заключительную часть, и жена торопила к месту стоянки, за перевал, к морю, стремясь насладиться немногими солнечными днями, остававшимися до нашего отбытия в туманный край британцев и пиктов. Горячий песок и сосны Эмпориона представлялись вариантом, удовлетворявшим обе стороны. Я с томиком «Александрийской войны» буду медитировать среди пыльных развалин, они с сыном смогут немного отдохнуть под соленым ветром и шумом «темнохвойных рощ».
К сожалению, светлая меланхолия вскоре сменилась чувством глубокой печали. Письмо от друга с берегов далекого Танаиса, которое настигло меня в античной гавани, содержало ужасные известия о смерти Дианы Николаевны В., замечательного педагога, блестящего знатока латинского и провансальского языков, одного из переводчиков бессмертного «Романа о Розе». Сколько раз ее неизменное жизнелюбие, ободряющие шутки, полные острого галльского смысла, поддерживали нас в бесконечных скитаниях между кафедрами AlmaMater… Увы! Теперь Dis Manibus… .
Через неожиданно потемневший сосновый парк мы подошли к воротам греческого города.

Em2.jpg

Случай Эмпуриаса-Эмоприона, стволовые клетки которого состоят из смешения культурных кодов трех цивилизаций (кельтской, греческой и римской) не является в Испании особенным. Наличие финикийского Гадеса, греко-кельтского Сагунта показывает, что две тысячи лет назад Пиренейский полуостров был ареной активного взаимодействия гораздо большего количества народов, чем сегодня. Когда переселенцы-колонисты из Фокеи заложили свое первое поселение на одном из островков напротив двух круглых бухт (стремясь дополнительно обезопасить себя от неожиданных ночных варварских рейдов), на побережье уже несколько сотен лет мерцал отблеск варварских племенных костров. В отечественной науке мне встречалась версия, согласно которой, второе греческое поселение (так называемый Палеополь), пустившее корни уже на материке, было основано выходцами из греческой Массалии (современный Марсель). Но, если судить по характеру археологического материала, обозреваемого в путеводителе, изданном Археологическим Музеем Каталонии, скорее всего, Массалия и Палеополь (прото-Эмпорион) были основаны практически одновременно и независимо друг от друга.
Удобные и живописные бухты, защищенные от быстрых течений обломками рухнувших в море горных пород, делали Эмпорион хорошей промежуточной стоянкой на торговых путях греческих, тирренских и финикийских мореходов. Уже через полторы сотни лет у горожан возникнет потребность существенно расширить границы Палеополя, перенеся его административный и торговый центр на место нового города – Неаполя, который впоследствии станет греческим гетто римского Эмпориона.
Следует отметить, что подлинные греческие имена поселений Палеополя и Неаполя нам неизвестны, последние два названия были введены в обиход испанскими археологами для удобства обозначения греческих городищ, принадлежащих разным историческим периодам.
До сих пор остается невыясненным вопрос о взаимоотношениях быстро развивавшейся греческой диаспоры и местного населения. Возможно, определенный намек на конструктивный характер этих отношений следует видеть в существовании культа Асклепия, доступ к которому был открыт и варварам, о чем говорит расположение Асклепиона за пределами первоначального оборонного пояса Неаполя. Интересно отметить, что старую культовую статую (оригинал хранится в Археологическом Музее Каталонии, в Барселоне, в Эмпуриасе выставлена современная копия с греческого подлинника) в свое время нашли сброшенным в храмовый колодец. Установить причины такого странного поступка, разумеется, не представляется возможным, это могли сделать, как сами горожане, по какой-то причине разгневанные на бога, так и позднейшие христиане.

Руины Асклепиона.

Em3.jpg

 Своеобразной данью космополитическим культам эллинизма можно считать руины Исеума, храма Изиды, воздвигнутого в непосредственной близости от главных ворот и, вполне вероятно, предназначавшегося для удовлетворения религиозных нужд купеческой братии из Александрии и Северной Африки.
Сложная геополитическая обстановка, складывавшаяся в Западном Средиземноморье в Третьем Веке до Р.Х. (из-за все более ужесточавшейся борьбы Рима и Карфагена), заставляла местных греков серьезно заниматься вопросами собственной безопасности. Сделав вслед за Массилией ставку на римскую партию, Эмпорион должен был хорошо помнить о судьбе другого испанского союзника римлян, Сагунта, разрушенного до основания Ганнибалом. Понимая обреченность морского противостояния с Карфагеном, эмпурийские греки предпочли положиться на мощь крепостных стен, толщина которых впечатляет и сегодня.

Em0.5.jpg

Однако подлинным началом римского периода в истории греческой колонии можно считать 195 г. до Р. Х., когда легионы Марка Порция Катона высаживаются в эмпурийской гавани для подавления восстания иберийских племен. Разбив хорошо укрепленный лагерь на стратегической высоте, расположенной над городом, римляне не только получили прекрасную возможность обозревать побережье, но и в случае необходимости оперативно реагировать на изменение обстановки в примыкавшем к подножию холма Эмпорионе. Со временем, конечно, лагерь все более обрастает городскими постройками, превращаясь в так называемый Верхний Город.

Em22.jpg

Считается, однако, установленным фактом, что, по крайней мере, до Второго Века по Р. Х., греки преимущественно селились в традиционной «нижней части» Эмпориона, в «матросских кварталах», где проживало население задействованное в портовой жизни и морских перевозках.
Когда главные улицы римского лагеря, cardo и decumanus утрачивают свое военное значение, на их место приходят городские проспекты, застроенные инсулами или городскими виллами зажиточных римлян, подобных тем, которые мы видим в Помпеях или Геркулануме. Раскопки форума Верхнего Города, предпринятые в 1983 и 1984 годах, открыли руины храма, выполненного по традиционному италийскому стандарту и следы культов Юпитера, Юноны и Минервы, восходящих корнями к капитолийской триаде. Очередной период в истории римского Эмпориона наступает, скорее всего, в 45 г. до Р. Х., когда, судя по сообщению Тита Ливия, его площади отдаются под заселение ветеранам из легионов Цезаря вскоре после поражения последних помпеянцев в битве при Мунде. Римское поселение на вершине холма получает официальный статус муниципия – municipium Emporiae, и некоторое время чеканит даже собственную мелкую монету для городских нужд. Практически все население Эмпориона (включая испанцев, греков и латинов) в эти годы также получает права римского гражданства.

Статуя римского должностного лица из Римского Города. Археологический музей Эмпуриаса.


Em29.jpg
Глядя на руины августовского форума в Верхнем Городе, пустые коробки таберн, некогда кишащих торговым людом, развалины мацеллума, небольшого рынка, где когда-то бурлила оживленная торговля овощами и свежими морепродуктами, на фоне величественного спокойствия гор Нарбоннской Галлии под лучами закатного солнца, нетрудно представить , какой была эта средиземноморская жизнь две тысячи лет назад.

Вечерний сумрак над теплым морем,
Огни маяков на потемневшем небе,
Запах вербены при конце пира,
Свежее утро после долгих бдений,
Прогулка в аллеях весеннего сада,
Крики и смех купающихся женщин,
Священные павлины у храма Юноны…

Жена с сыном на прогулке в римской части города.

Em59.jpg

Если ассоциативный ряд, созданный М. Кузминым в «Александрийских песнях», дополнить фигурами римских ветеранов, играющих в кости на ступенях базилики, или латино-иберов с острыми обветренными скулами, спешащих на торг рабынь вниз, к магазинам порта, его вероятно будет можно отнести к Эмпориону. Лишь громоздкая автостоянка, разбитая на месте эллинистического некрополя родит чувство горечи от громоздкого современного мира, застывшего в некоторой растерянности, как слон Ганнибала, у крепостных ворот.
Эмпорион несомненно вызывает желание вернуться в него еще раз, слишком идеальным выглядит этот топос с точки зрения путешественника-эпикурейца, продолжающего обозрение пространственно-временного континуума уснувшей Империи. Однако горечь утраты, невосполнимой потери, для меня навсегда впиталась в смолу его сосен, в безмятежный говорок зеленохвойных вершин…

Вид на горы Нарбонской Галлии из гавани Эмпориона.

Emmmmm.jpg

Все фотографии в этом очерке выполнены С. Чаплиным в июле 2011 года.


Авсоний. О знаменитых городах.  /Поздняя латинская поэзия/ Москва, 1980. Стр. 102. Пер. М. Гаспарова.

Назад

 
статистика