Римский альбом: заметки об архитектуре, нравах и обычаях имперских народов. Долиной Колизея. Часть Третья. Вокруг Цирка Флавиев.

Назад

Долиной Колизея. Часть Третья. Вокруг Цирка Флавиев.


«Золотой Дом закрыт. Один из сводов дал трещину. Приезжай лучше в сентябре», - высокий нубиец из секьюрити обнажил белоснежные зубы.  В нерешительности я вновь спустился на Виа Лабикана. Жестокое июньское солнце приближалось к зениту и не оставляло времени на раздумья. После дождливой английской весны со столбиком термометра, застывшим на  +18/+20С, потрескавшийся от жара римский воздух застревал в горле. В эти мгновения мне неожиданно открылась глубина житейской мудрости древнеримских префектов, воздвигнувших на расстоянии менее часа ходьбы друг от друга такое количество купален и фонтанов. Мета Суданс, Термы Агриппы, Нерона, Тита, Траяна, Коммода, Каракаллы, Геркулия-Диоклетиана - пешеход, передвигающийся по Вечному Городу без паланкина и аравийских опахал, может спокойно обойти их в течение дня без риска солнечного удара. Возвышаясь поблизости от транспортных артерий (к примеру, в районе Порта Капена, рядом с Виа Аппиа, как Термы Коммода и Каракаллы), некоторые из общественных купален давали возможность запыленным путникам смыть дорожную грязь и вступить в пределы священного померия чистыми и отдохнувшими. Хотя римлян нельзя назвать морским народом, тем не менее, божества источников, рек, нимфеев и садовых бассейнов играли в их жизни важную роль. Необходимость культа «водяных божеств» (также как и дриад в священных рощах, обеспечивавших необходимую тень) была подсказана повседневностью с ее всепроникающим солнцем и смрадными испарениями болот Тибра. Античный Рим был городом измученных солнцем пешеходов, ожидавших благословенной прохлады кальдария.


Термы Тита
На пару секунд я присел у колонны из потемневшего кирпича. Это почти все, что дошло до наших дней от Терм Тита. Первоначально на их месте размещался  нимфей из Золотого Дома (Domus Aureus) Нерона, возможно связанный системой водоснабжения с большим нимфеем на Целиевом холме, о котором мы писали в очерках группы «Целий». В свою очередь, после низложения Нерона, малый нимфей, скорее всего, вошел в состав Дома Тита (Domus Titi), того самого, где, по словам Плиния Старшего, он видел знаменитую скульптуру Лаокоона, позднее перенесенную Траяном в термы его имени. По своей форме Термы Тита выглядят стандартной имперской постройкой, где комнаты купален симметрично обрамляют прямоугольное пространство основного зала, напоминая Термы Нерона, воздвигнутые на Марсовом Поле. Впрочем, достоверно утверждать как выглядели Термы Тита – расширенный и открытый для публики Неронов нимфей – трудно, ибо комплекс подвергся сильной перестройке в правление Александра Севера, и до шел до нас не в лучшем состоянии.


Вид на Колизей с остатками кирпичных колонн Терм Тита. На заднем плане, за Колизеем,  – руины храма Рима и Венеры. Фотография С. Чаплина, июнь 2010 г.
DSCN2432.JPG


Храм Ромы и Венеры
Раскопки, проведенные в 1990-х годах, показали, что Адриан предпринял смелую попытку вписать Термы Тита в единый архитектурный ансамбль, образуемый храмом Ромы и Венеры и постройками на Виа Сакра. Для этого, правда, ему пришлось переставить один из символов «культурной идентичности» тогдашнего Рима – гигантскую статую Неронова колосса, переделанную Флавиями в изображение Бога Солнца, Сола. Изваянный по проекту греческого скульптора Зенодора, колосс, одна длина металлических «солнечных» лучей в  короне которого достигала семи метров, вероятно был настоящим бельмом в глазу у сторонников республиканского строя, если таковые еще оставались в живых к концу правления рыжебородого неврастеника. Перемещение гигантской статуи, организованное римским инженером Декрианом с помощью двадцати четырех слонов и бессчетного количества рабов,  наверняка стало запоминающимся  событием городской жизни Адриановой эпохи. Разместившись на новом месте (между Колизеем и храмом Ромы и Венеры) и дотянув, несмотря на большое количество переделок, как минимум, до Восьмого века, колосс дал Беде Достопочтенному (гг. 673-735) повод для пронизанного меланхолией афоризма,
«Quandiu stat Colisaeus, stat et Roma; quando cadet Colisaeus, cadet et Roma. Quando cadet Roma, cadet et mundus»/
«Пока стоит колосс, стоит Рим, когда колосс падет, падет и Рим. Когда же падет Рим, рухнет и мир».
Ошибочно эту фразу Беды относят на счет цирка Флавиев, который получил прозвище Колизей из-за соседства с колоссом много позже. В раннесредневековых путеводителях Колизей всегда называют Цирком (Circus).
Большой, заросший травой прямоугольник, темнеющий сегодня перед остатками фасада храма Ромы и Венеры – все, что оставила нам история от огромной статуи, достигавшей в высоту более тридцати метров (120 римских футов). Впрочем, если бы колоссу удалось избежать переплавки в Средние Века, возможно, мы не смогли бы наслаждаться видом на детище Адриана, открывающееся с верхних рядов восточных трибун Колизея.


Вид с Цирка Флавиев на руины храма Рима и Венеры (на заднем плане – руины базилики Максенция (справа), церковь и монастырь Св. Фрачески Романы – Санта Мария Нова; слева – Арка Тита). Фотография С. Чаплина. 4 марта 2007 года.
roma 467.jpg


Со строительством храма связана одна из мрачных историй, представляющих Адриана как жестокого деспота. Так, согласно андекдоту, приводимому Дионом Кассием (69.4.4), Адриан велил казнить выдающегося греческого архитектора эпохи Траяна, Аполлодора, за то, что тот осмелился раскритиковать разработанный Адрианом проект. Если верить Диону, Аполлодор предложил поднять платформу храма чтобы усилить зрительный эффект со стороны Виа Сакра, и также использовать полые площади внутри искусственного полухолма для механизмов, обеспечивавших ход представлений в Цирке Флавиев. Размер культовых статуй богини Рима (Ромы) и Венеры, по замечанию Аполлодора, также был непомерно большим.
Вся история, на мой взгляд, столь хорошо укладывается в романтическую схему притчи о «поэте-творце и несправедливом царе», что выглядит маловероятной. Особенно, если учесть, что даже сегодня можно различить гигантскую насыпь, придавленную платформой храмой, и пресловутые «полости». Получается, Адриан сначала в сердцах велил казнить дерзкого грека, а затем прислушался к его советам. Кроме того,  размеры храмовых статуй классической Греции (см. например, статую Зевса работы Фидия в Олимпии) были, по всей видимости, достаточно внушительными, и Адриан сознательно противоречил римскому вкусу, привыкшему к определенной «камерности» портретов в камне.
Дело, однако, не ограничилось размером скульптур. Десятиколонный храм, построенный в подражание памятникам эпохи греческой архаики, был самым крупным городским храмом Рима и архитектурной аномалией одновременно. В отличие от традиционных римских храмов, он имел два фасада. Вовнутрь, вместо  традиционного римского подиума, вели семь ступеней, выполненных в греческом духе.  По остроумному выражению Ф. Брауна, храм Рима и Венеры был «греческой массой в римском пространстве» (Brown F. Hadrianic Architecture. Barattolo, 1978. P. 56).
Десятиколонные фасады и двадцать колонн из проконесского мрамора с каждой стороны, в обрамлении портиков из серого египетского гранита (см. их руины, видные в правом углу снимка) делали храм Ромы и Венеры величественным и помпезным сооружением. Творение Адриана объединяло одно целое старый Римский Форум и Флавиев Район Удовольствий с циклопическим Цирком, термами Тита и садами Мецената в восточной части.
http://www.acsearch.info/images/2/11607.jpg
Сестерций Адриана с храмом Ромы и Венеры. Фотография взята с ресурса
http://www.acsearch.info/search.html?search=Hadrian+Sestertius&view_mode=1&en=1&de=1&fr=1&it=1&sort=&c=&a=&l=#32


Отдельный интерес представляет характер культа, который пытался учредить Адриан, поселив двух богинь – персонификацию Рима - Рому и Венеру - под одной крышей.  В предшествующий период Рома, похоже, не занимала самостоятельного места в римском пантеоне.  Хотя в силу определенного суеверия произносить имя Ромы всуе не рекомендовалось, ничего неизвестно о существовании святилища богини Вечного Города, которое бы располагалось на его территории. Фигура сидящей Ромы встречается на монетах Нерона и Флавиев, однако, достоверно установить, где находилась изображаемая статуя или картина пока не представляется возможным. Пылкие в подобострастии, пальму первенства в почитании Ромы держали греки из восточных провинций, поклонявшиеся божеству Вечного Города, начиная со Второго Века до Р. Х. Подробнее об этом см. у Mellor R. “Thea Roma”. The Worship of the Goddess Roma in the Greek World (Gottingen, 1975). Неслучайно культ Ромы мог часто обрастать чертами императорского культа. Хорошим образичком религиозного синкретизма в данном случае является Лугдунумский (Лионский) алтарь, с посвящением ROM ET AVG (Роме и Августу), который изображается на ассах, выпускаемых в Галлии для нужд западных провинций.
Тиберий. Асс с изображением алтаря с двойным посвящением Августу и Роме (Риму). Фотография взята с ресурса
http://www.acsearch.info/search.html?search=Tiberius&view_mode=1&en=1&de=1&fr=1&it=1&sort=&c=&a=&l=#31
http://www.acsearch.info/images/3/23874.jpg


Адриан также не гнушался подчеркнуть свои особые отношения с римской городской богиней. Так, в позднейшей чеканке Адриана мы часто встречаем изображение Ромы, приветствующей императора, возвращающегося из дальних странствий. Образ несет, как минимум, двойную смысловую нагрузку, ибо рукопожатие двух фигур в римской нумизматической иконографии также означает согласие, равенство или законную передачу власти. With this in mind, можно предположить, что Адриан  и Рома на приводимом ниже сестерции выступают как единое целое, олицетворяя вечный и сакральный характер власти Рима (см. образ Ромы) и ее земное воплощение (Адриан). Их союз покоится на авторитете власти римского сената (см. буквы S C – «по решению сената» в нижнем поле, на которые словно опираются император и богиня).

Из собрания С. Чаплина
adv2.jpg


В случае с Венерой Адриану было незачем создавать новый культ. Из множества различных ипостасей пеннорожденной богини он выбрал Венус Феликс (Венеру Счастливую), известную своим покровительством плодородию и процветанию. Пропагандистский характер задумки очевиден. Под руководством мудрейшего из цезарей, Адриана, в очередной раз объединившего греческий Восток с римским Западом, в Вечном Городе наступил Золотой Век, символом которого является союз Ромы и Венеры. Статуя последней, однако, несла явный намек на ее близкое родство с Венерой-воительницей, которой был обласкан род Юлиев и Сулла. Счастливая Венера Адриана держала в левой руке копье и фигурку Амура на правой ладони. Любителям палиндромов  эпохи Второй Софистики Адриан преподнес подарок в галатном духе, ибо латинское имя Амура (Amor) читается обратно как Рома…
Арка Константина
Адрианов дух эклектичного нео-эллинизма можно уподобить дикому плющу, пускающему свои корни в самых непостижимых и труднодоступных местах. Расположенная поблизости от храма Ромы и Венеры Арка Константина не избегла его влияния. Чтобы убедиться в этом, достаточно рассмотреть некоторые из круглых барельефов, так называемые «тонди», с фигурами Адриана и его приближенных (Элия, Антонина Пия, Антиноя), которым резчики Четвертого Столетия упрямо спешили придать черты Константина и его свиты.


Вид на Арку Константина с верхних террас Колизея. Четыре круглых барельефа перенесены из неизвестного памятника эпохи Адриана. Фотография С. Чаплина, март 2007 года.
roma 472.jpg


Один из «тонди» с изображением охоты Адриана и Антиноя. Внизу – Константин, заседающий на римском Форуме. Фотография С. Чаплина, август 2010.
IMG_6122.JPG


«Округлость» Адриановых «тонди» вызывает множество споров. Наиболее оригинальной мне кажется старая гипотеза Булле (1919), связывавшая их с традицией «посвятительных щитов», imagines clipeatae, хранившихся в городских храмах. Щиты часто содержали изображения знаменитых деяний их владельцев или заказчиков. Все «тонди», включая барельефы со сценами жертвоприношения, связаны с темой охоты. Адриан был страстным охотником, о походах на зверя которого в разных частях греческого мира слагали поэмы. Можно ли предположить, что «тонди-щиты» отражают эпизоды одной или нескольких удачных охот?.. Наличие определенной связи между «тонди» и римскими медальонами (в частности, так называемыми «охотничьими медальонами») рассматривает в своей работе Ботрайт (см. Hadrian and the City of Rome. 1987, pp. 198-199).
Открытая 25 июля 315 года в канун десятой годовщины правления Константина и три года спустя после разгрома войск римского узурпатора, Максенция, на Мильвийском Мосту, арка соединила в себе черты сразу нескольких  стилей. Так, по характеру своего исполнения - это традиционная римская арка, во многих чертах повторяющая модель арки Септимия Севера. С другой стороны, ее главные ворота украшены большими фризами Траяна; обращенный к Колизею фасад «оживляют» четыре Адриановых «тонди» и барельефы времени Марка Аврелия.  Объединяющей (?) темой служит повествование о деяниях Константина Великого, которое, несмотря на принципиально иную трактовку человеческой фигуры и пространства, не лишено провинциальной(?) уверенности и напора.
На мой взгляд, нельзя утверждать, что  «инсталляции»  Арки Константина свидетельствуют об оскудении творческой мысли римских ваятелей. Вполне вероятно, за расположением и характером «чужих» изображений скрыт смысл, постичь который сегодня не представляется возможным. Великолепные памятники скульптуры, явленные в христианских надгробиях и саркофагах эпохи показывают, что говорить о гибели римского искусства в век Константина было бы преувеличением. 
В своей работе, посвященной генезису римской имперской скульптуры, Д. Стронг отмечал некоторое сходство стиля сцен из «деяний Константина» с Арки с работами мастеров Далматской школы, в свое время украшавших дворец  Диоклетиана в Сплите. Возможно ли, что по каким-то причинам администраторам Константина пришлось обращаться к группе «скульпторов-варягов» из балканской провинции, работавших в то время в Риме? К сожалению, размышления о региональных культурных связях  Империи в начале Четвертого Века грозят существенным расширением границ очерка…
Термы Траяна
Завершая обход Колизея по окружности, я решил прогуляться в Парко Оппио. Там,  практически вплотную к Термам Тита, на небольшом холме, поверх остатков Золотого Дома, располагаются руины Терм Траяна, построенные тем самым Аполлодором из Дамаска, которого, по версии Диона Кассия, казнил Адриан.  Банный проект Аполлодора оказался столь успешен, что его планировку терм впоследствии использовали Каракалла (в районе Порта Капена), Деций на Авентине, Диоклетиан на Виминале и Константин на Квиринале. Правда, утверждая сие, мы не знаем, насколько далеко Аполлодор отошел в своих замыслах от  ранних римских планировок терм, представленных Агриппой, Нероном и (или) Титом, так как последние подверглись едва ли не полной перестройке или уничтожению.


Вид на Колизей со стороны руин западной стены Терм Траяна.

DSCN2434.JPG


В свое время Термы Траяна были едва ли не крупнейшими в Империи. Впечатление об их масштабе сегодня дает средних размеров городской парк, на поверхности которого уцелели приятные руины северо-восточной стены. 
Тщетно попытавшись найти незанятую тенистую скамейку и не ответив на вопрос, духу какого из императоров соответствует звание «гений Долины Колизея», я покинул Термы Траяна и отправился в ближайшую тратторию, где пара бокалов холодного Frascati вновь настроили меня на веселый житейский лад…

Назад